«Рассказ служанки» переплетается с «Дикими» в этом уникальном, романтическом романе от Келли Маквильямс. Агнес любит свой дом в Ред Крик — с его тихими, солнечным рассветами, пыльными дорогами и его Господом. Здесь она безустанно заботится о своих младших братьях и сестрах, и следует строгим законам городка. Вот только она не знает, что Ред Крик — это культ под управлением сумасшедшего, считающего себя пророком. Повстречав Дэнни, мальчика извне, Агнес начинает задаваться вопросом, — что же является грехом, а что — нет? Ее младший брат Иезекииль умрет без инсулина, который она выменивает раз в месяц, идя наперекор запрету медицины. Совершает ли она грех, спасая его? Или же грешна ее сестра Бет, мечтающая о мире за пределами Ред Крика? По мере того, как Пророк становится все более опасным, Агнес понимает, что она должна бежать с Иезекиилем, бросив всех, включая Бет. Но и Извне небезопасно: среди населения со страшной скоростью. распространяется вирусная пандемия. Когда Агнес решается сделать выбор, между ней и Вирусом устанавливается таинственная связь. Но в мире, где вера, чудеса и жестокость уже давно неразличимы, сможет ли Агнес сделать выбор между спасением своей семьи и спасением мира?
Жила-была девочка в трейлере на ранчо, под широким белым небом, усеянном облаками. Управлял здесь всем и вся Пророк — хмурый мужчина, похожий на ворону. Когда девочка не молилась или не занималась домашней работой, она кружилась на лугу, танцуя с пчелками и одуванчиками, пока отец не звал ее с крыльца:
— Агнес, домой!
И она бежала.
Мирская музыка в мире Агнес была запрещена, а вместе с ней — телевидение, радио и прочие греховные технологии. Она носила домотканые платья, закрывавшие каждый дюйм кожи, в которых было невыносимо жарко. С двенадцати лет мальчикам и девочкам запрещалось играть вместе, а Пророк с насмешкой называл детей маленькими грешниками.
Тем не менее, Агнес любила свой мир. Любила луг, скалистый каньон и ястребов, которые кричали над головой, взлетая невероятно высоко.
И в один прекрасный день луг заговорил с ней. Она танцевала, когда гудение прошло сквозь подошвы ее ступней, передаваясь маленьким, девчачьим косточкам.
Это было словно песня. Старая песня. Девочка прижалась ухом к земле и слушала. Скалы пульсировали, камни отзывались эхом, и тучи, деревья, листья мелодично шелестели. Девочка улыбнулась полным сердцем, потому что Господь открыл ей уши. Он царапнул землю своим ногтем и обнаружил скрытый мир.
Девушка была еще слишком мала, чтобы понять, как опасно быть одной в стране, где Пророк ожидал, что его верные подданные будут маршировать, как марионетки, рука об руку, похожие друг на друга, как две капли воды.
Совершенное послушание рождает совершенную веру.
В воскресной школе миссис Кинг спросила у детей, не забывают ли они молиться.
— Мне не нужно молиться, — сказала Агнес. — Потому что Бог поёт для меня, всегда и везде.
Дети зашептались. Учительница же с пунцовым от ярости лицом стремглав пересекла комнату и схватила руку Агнес, вытянув ее через стол. А затем с силой принялась бить корешком Библии по костяшкам девочки, удар за ударом, пока кожа над костяшкой среднего пальца правой руки не лопнула, как орех.
Кисть пронзила боль. Но девочка знала, что кричать нельзя.
Женщина наклонилась и ядовито прошипела ей на ухо:
— Дерзкое дитя! Только Пророк может слышать голос Господа. Соврешь еще раз, и я покажу тебе, что такое настоящая боль.
Той ночью, баюкая опухшую, пульсирующую болью руку, девочка повторяла, как заклинание, что она никогда не слышала, как поют небеса, или гудит земля. Что она никогда не слышала таких прекрасных и таких ужасных вещей.
Никогда-никогда.
Совершенное послушание рождает совершенную веру.
Агнес так сильно старалась поверить, что ничего не слышала, что однажды это стало правдой. Мир умолк, и все песни стихли, будто задутое пламя свечи.
Когда она вернулась на гудевший от пчёл луг, босоногая и полная сомнений, то ничего не услышала.
Совсем ничего.
Болезнь есть наказание за ваше неповиновение.
Избавиться от нее можно лишь молитвой.
— Агнес, ты решилась на бунт?
Вопрос застал ее врасплох, словно щелчок винтовки в темноте. Агнес замерла со свисающим с плеча рюкзаком, сжимая дверную ручку трейлера. Была без четверти полночь, а ее пятнадцатилетняя сестра сидела на кровати, жадно уставившись на нее.
Пульс Агнес застучал в ее ушах, выбивая одно-единственное слово: попалась.
Вот уже два года она ускользала из дома в последнюю субботу месяца, и ее еще ни разу не увидели.
Никто бы никогда не заподозрил, что такая милая, работящая девушка регулярно нарушает один из самых суровых законов Ред Крика — не связываться с Чужаками.
За это ее могли изгнать, и она бы никогда не стала так рисковать, если бы на кону не стояла жизнь ее брата. К счастью, все в ее семье крепко спали. Но какой-то звук — или дурное предчувствие — этой ночью разбудили ее сестру.
Агнес закрыла глаза, страшась правды.
Больше всего ей всегда хотелось быть праведной. Понимает ли Господь, что она никогда не хотела нарушать Его Законы?
Понял бы Пророк, если бы узнал об этом?
— Ты можешь мне рассказать, — принялась уговаривать ее сестра. — Я не стану тебя осуждать. Я единственная, кто не станет.
— Пожалуйста, Бет, — взмолилась она. — Ложись спать.
Бет уже стояла босиком на полу, дрожа от холода, в белой ночной рубашке. Ее глаза светились в темноте, и Агнес почувствовала холодный прилив страха. Ей было хорошо знакомо упрямство сестры.
Ох, ну почему Бет не продолжила спать, как все предыдущие разы?
— Куда бы ты ни шла, возьми меня с собой.
— Это слишком опасно.
Бет обвела взглядом гостиную.
— Мне все равно. Здесь до смерти скучно. Пожалуйста.
Близнецы перевернулись в своей кроватке. Агнес затаила дыхание, но младшие девочки не проснулись. В дальнем углу свет ночника-распятия озарял лицо спящего Иезекииля.
Сколько Агнес себя помнила, они все делили с Бет — кровать, расческу, мечты.
