Она бы никогда не забыла, как жужжание переросло в душераздирающий рев при встрече с диким поросёнком. Звук сделал больше, чем было необходимо, чтобы обезопасить её от Пророка, Отца, и законов Ред-Крика вместе взятых.
Она ударила по холодильнику Иезекииля, зарытому в землю, чтобы сохранять его холодным, но копала она не ради инсулина. Она потянулась за телефоном — запрещенным устройством, плотно завернутым в кухонную тряпку, — который ей отдал Дэнни.
Бунт.
Она не могла больше этого отрицать. Несмотря на то, что по её лицу хлынули слёзы, трауру придётся подождать. Она посмотрела на небо, не удивившись, что слышит звезды, поющие, как это было всегда.
— Господь, — сказала она с тихим изумлением. — Это ты.
Пространство молитвы, настоящее и истинное. А что до Ред-Крика…
Разозлённая Агнес начала считать количество всей его лжи.
Технология — путь к греху.
На следующий день, в понедельник, Агнес забеспокоилась.
Пекари придётся закопать, желательно до того, как от него начнёт вонять. Думая об уродской, красной туше, спрятанной возле леса, она страшилась хоронить её одна. Но чем дольше она тянет, тем больше вероятность, что кто-то из Ред Крика обнаружит труп, и она не была к этому готова. Не говоря уже о том, что Пророк мог об этом подумать, и она не хотела, чтобы Вознесение пришло раньше, чем это было необходимо.
Придётся позвать Чужаков.
Трусливая часть Агнес все еще хотела убежища в жизни, которую она всегда знала, и в Законах, которые она старалась любить так сильно. Но если Господь призвал её, игнорировать Его голос было бы опаснее, чем что-либо еще, ранее ею сделанное.
Уложив детей спать, она закрылась в ванной и включила душ. Затем она скрючилась под раковиной, молясь, чтобы проточная вода перекрыла её голос.
Но телефон — черный прямоугольник с единственной кнопкой и запретным экраном — оказался коварнее. Агнес возилась так долго, что начала в нём сомневаться.
Затем в её сознании возник образ: Подземный Храм, погребенный на склоне холма. Конечная точка игр в Апокалипсис и кошмаров Иезекииля. Пророк всегда говорил, что когда чума и разрушение настигнут Чужаков, они уйдут глубоко под землю, чтобы дожидаться Божьей воли.
Но если Ред-Крик был ложью, они бы дожидались не Божьей воли, а воли Пророка.
В холодной темной ванной Агнес задрожала.
Она еще раз щелкнула пальцами по экрану и увидела, как он превратился в грубый квадрат ослепительного белого света. Прищурившись, она продолжила щелкать, иногда постукивая по экрану ногтем.
Как кто-либо использовал эти маленькие прямоугольники для греха, или чего-то еще, для какой цели? Может, она просто слишком отсталая? Слишком тупая, чтобы понять?
Внезапно, имя Матильды волшебным образом высветилось на экране. Ей нужно было только коснуться его кончиком указательного пальца, и телефон установил вызов.
— Алло? Агнес?
Голос не Матильды. А Дэнни.
Её щеки вспыхнули.
— Привет, — неловкая пауза. — Мне нужно поговорить с твоей мамой, пожалуйста.
— Она только закончила сорока восьми часовую смену. Она спит. — Его тон изменился. — В чём дело? У тебя неприятности?
Агнес чуть не повесила трубку.
Было бы так легко сдаться сейчас. Закопать телефон и все её заботы в землю и выйти замуж за Меттью Джеймсона через две недели. С ним она бы жила в хорошем доме с его детьми и супругами и никогда бы больше не принимала тяжелых решений.
Просто сдаться, и стать снова покорной Агнес — это все равно, что погрузиться в теплую ванну.
И утопиться там.
Она перевела дыхание, вспоминая гудение. Нет, не гудение. Божий глас.
— Я убила пекари. Думаю, он был заражен. Вирусом, о котором ты мне рассказывал.
Молчание Денни напугало её. Пророк всегда говорил, что Чужаки эгоистичны и жестоки. С чего бы ему помогать ей?
— Жди меня, — сказал он. — Я скоро приду.
Агнес взяла с собой фонарик и две лопаты и отправилась на кладбище Кингов. Дожидаясь Дэнни, она то включала, то выключала фонарик, стараясь не представлять красно-мраморных животных, крадущихся к ней в темноте.
Она не смогла бы справиться с этим без помощи Бога.
— Песнями освобождения, — повторила она вслух, гадая, знал ли псалмопевец собственное пространство молитвы.
Дэнни встретил ее через час. Его размеры снова поразили ее… широкие плечи, огромный рост. Что-то внутри нее напряглось и сжалось, когда он встретился с ней взглядом. Она была так рада его видеть, что чуть не заплакала от облегчения. Но в его покрасневших, уставших глазах она сразу разглядела тревогу.
