Она вспомнила псалом: «Обрушились народы в яму, которую выкопали; в сети, которую скрыли они, запуталась нога их».
— Идите. Ваша очередь. — Мистер Джеймсон нетерпеливо заговорил позади нее; рядом с ним стояла Бет, его прекрасная невеста. Борода у него была густая и белая, а глаза в лунном свете казались стальными.
Агнес ушла глубоко внутрь себя и попыталась отыскать его. Но ее охватил ужас. Она ничего не слышала. Никакого гудения. Только глубокую тишину.
В смятении она открыла глаза.
Она должна была пойти с Дэнни, когда у нее была такая возможность. Нельзя было позволять Бет уговаривать ее пойти на свадьбу. А теперь она подвела и себя, и Иезекииля.
Дрожащая и бессильная, она чувствовала себя жестоко покинутой Богом.
И вообще, для чего все это было? Телефон, Чужаки? Ее медленное, болезненное пробуждение ото сна? Где же ее сила, когда она больше всего в ней нуждалась?
Внезапно у нее за спиной раздался дикий вопль.
У Бет был припадок: она каталась по траве, пачкая свое свадебное платье.
— Я не пойду! Я не пойду!
Она брыкалась и кричала, как истеричный малыш или обезумевшая женщина.
Но Агнес знала, что это не так.
Слезы защипали Агнес глаза.
Патриархи бросились к ней.
— Дьявол заразил ее! Держите ее!
Мужчины образовали круг, а оставшиеся женщины и дети испуганно и смущённо уставились на них. Мистер Джеймсон подхватил Бет на руки и потащил к люку, грубо отшвырнув Агнес в сторону. Бет вцепилась в стену, отказываясь подчиняться.
— Что они с ней делают? — простонал Иезекииль. — Что они делают?
— Черт возьми, она меня укусила! — взвыл Мэттью Джеймсон.
Все взгляды были устремлены на Бет, и у Агнес появилась возможность.
Это её шанс.
Сначала она медленно попятилась, заставляя себя и Иезекииля глубже погрузиться в темноту. Один шаг. Другой. Ее руки дрожали, когда она скользнула в круг деревьев, обхватив руками маленькую, вздымающуюся грудь Иезекииля.
— Только тихо, — прошептала она. — Не издавай ни звука.
Они растворились в темноте. Она молилась, чтобы смерть не заметила их, чтобы люди с факелами не повернулись в их сторону.
Мистер Джеймсон оторовал руки Бет от люка. Он заставил ее спуститься по лестнице, и мрачная процессия возобновилась. Крики Бет стихли.
Агнес застыла на месте, уставившись на то место, где только что была ее сестра.
Семья Джеймсонов, один за другим спустилась в бункер. Двадцать один ребенок Пророка, ведомый одиннадцатью послушными женами, спустились в бункер.
Никто не оглянулся.
Последним ушел сам Пророк. Агнес гадала, о чем он думает, глядя на залитые лунным светом поля. Может быть, он слышал в своем сознании какую-то искаженную версию голоса Бога? Или гадал, куда подевался его Бог?
Затем он тоже спустился по лестнице и закрыл за собой тяжелый люк.
Запечатал триста человек из Ред-Крика во мраке Вознесения.
Когда Вознесение наконец придет, не будет никакого безопасного убежища в измученном мире Извне.
Инсулин. Свежие овощи. Хлеб, сыр, сменная одежда. Овечка Иезекииля — не забыть бы ее — и цветные карандаши. Фонарик, лопата. Все секреты зарыты в ее саду — запасной глюкометр, шприцы, батарейки. Носки, ключи от машины, мыло для мытья посуды (кто знает, зачем?), и галлон молока, которое испортится, если она его оставит; испортится, как и сам Ред-Крик, потому что никто сюда не вернется.
Тарелки, гниющие в раковине, и игрушечный грузовик Сэма, забытый на полу…
Телефон в кармане платья. Но она что-то забыла. Нечто важное. Что?
— Агнес? — Иезекииль стоял растерянный и испуганный.
— В чем дело?
Он смотрел на неубранные кровати.
— Я не хочу их оставлять. Я не хочу уходить.
— Но, Иезекииль, в бункере нет инсулина. Помнишь?
— Пророк сказал, что Господь будет там.
Ее коса расплелась, разметавшись по спине.
— Это ложь. Просто ложь.
— Мне все равно. Я хочу быть с Бет. Мне нужен Сэм. — Он разваливался на части, рассыпался в прах. — Агнес, я хочу вернуться.
— Мы не можем, — сказала она резче, чем хотела.
Рюкзак на спине. Ключи в руке. У Пророка еще оставалось время, чтобы сосчитать своих прихожан и отправиться на их поиски. Она сомневалась, что он станет утруждать себя, но рисковать не могла.
Телефон. Она напечатала:
Иезекииль потянул ее за рукав.
— Агнес? Я передумал. Я хочу вернуться.
Она резко и раздражённо обернулась к мальчику.
— Иезекииль, ты просто должен доверять мне.
