— Нет. — Агнес покачала головой. — Больше никакой лжи. Я верю, что когда-то у тебя была какая-то сила. Но Бог никогда не говорил с тобой. Он не мог этого сделать, потому что ты провалил испытание.
Глаза Пророка расширились.
— Какое испытание? О чем ты говоришь? — Он умоляюще посмотрел на Кори, единственного мужчину в комнате. — Убери от меня эту сумасшедшую!
Роллинс попытался вырвать свою руку из руки Агнес, но она не ослабила хватку. С таким же успехом Пророк мог попасть в железный капкан.
— Джейкоб, я понимаю. Для меня это испытание было ужасным. Я чуть не провалила его. — Агнес погладила ленту здоровой рукой, словно это успокаивало ее. — Но когда ты потерял свою силу, ты выместил свое разочарование на своем народе? Когда ты отправил их в бункер, ты пытался отомстить Богу?
В ее голосе не было злости, только печаль.
— Нет. — Его голос был хриплым. — Я пытался привлечь его внимание. Я подумал, если бы он увидел, насколько многим я готов пожертвовать…
Кори со свистом втянул воздух сквозь зубы.
— Бог отвергает всесожжения, — мягко сказала Агнес. — Ты же знаешь.
Его глаза, полные благоговения и ужаса, были прикованы к ее лицу. Она крепко держала его за руку и, казалось, собиралась с мыслями. Наблюдая за ней, Бет почувствовала укол настоящего страха.
— Роллинз. — В отчаянии взорвался Кори. — Куда ушел мой отец, когда покинул бункер? Ты собирался встретиться с ним? Ты не знаешь, где он?
— Мэттью? — Пророк моргнул, глядя на Кори. — Он умыл руки и покинул это место. Сказал, что все это было ошибкой. Я был червем, сказал он, я жил в грязи и утащил его за собой. Я не знаю, куда он пошел.
— Но тогда… — Бет наблюдала, как Кори борется с этой новой информацией. — Он хоть пытался спасти моих матерей, моих братьев?
Равнодушный взгляд.
— Он ушел. Это все, что я знаю.
— Нет. — В голосе Кори звучала паника. — Это не может быть все.
Бет коснулась его руки.
— Возможно, мы никогда не узнаем, что было у него на сердце. Ты совсем не похож на него. Вот что важно.
Он обнял ее, прижимая к себе. Агнес тактично отвела глаза.
— Я немного поспал в лесу, — мечтательно продолжал Пророк. — А потом, однажды ночью, я решил уйти. Искать новое счастье. Посмотреть мир.
Бет захотелось пнуть его за тоску в голосе. Пророк мог уйти, когда ему вздумается. Он и его дед — они изобрели смертоносные законы Ред-Крика. Что давало этим людям право считать, что они, как никто другой, заслуживают второго шанса?
Мечтательный взгляд испарился.
— Но что ты здесь делаешь, девочка? Почему ты вернулась?
Агнес сжала его руку, хотя ей, должно быть, было больно.
— Я пришла простить тебя. — Она испуганно понизила голос. — Джейкоб, ты прощен.
Пророк воспринял эти слова как удар. Его бело-рыбья кожа стала мертвенно-бледной.
Бет вытаращила глаза.
— Ты не можешь этого сделать, Агнес! Ты не можешь простить то, что он сделал!
— Я никогда не смогу простить этого преступления. — Она повернулась к Бет, ее глаза блестели, как расплавленный металл. — Но я могу простить
Пока она говорила, воздух в церкви изменился. Свет, льющийся через открытую дверь, незаметно смягчился, и атмосфера стала туманной. Впервые в жизни Бет увидела красоту в церкви. Увидела, как свет мерцает в сложном контрасте с тенями, перемещаясь и танцуя по твердой древесине, как листья на лесной подстилке.
Рука Кори, обхватившая ее за талию, напряглась.
Пророк рыдал над своей рукой, все еще переплетенной с рукой Агнес.
А затем в церковь вошел незнакомец.
Чужак, держащий за руку Иезекииля.
— 59-
— Агнес. — Дэнни взвалил на плечо свой невероятно тяжелый рюкзак. — Как ты могла уйти, не попрощавшись? И кто это, черт возьми?
Зик тоже впился в нее взглядом, пока Бенни карабкался по его спине, как по дереву. Затем он заметил Пророка.
— О нет, — простонал Зик. — О нет, О нет!
Агнес поспешила к нему, на бегу снова обернув руку бинтами.
Прижав голову Зика к своему плечу, она сердито посмотрела на Дэнни.
— Как ты мог?
Дэнни стоял на своем.
— Извини, но мы идем с тобой.
Хотя Агнес все еще собиралась встретить конец в одиночестве, она была благодарна судьбе за то, что в последний раз увидела их лица. Ощущение ее смерти обвилось вокруг горла, как гнетущая рука. Даже с Бет и Кори она чувствовала себя одинокой.
Она посмотрела на дверь, и Дэнни заметил ее полный надежды, нерешительный взгляд.
— Макс и Джаз помогают капитану, — мягко сказал он.
— А Матильда?
— Моя мать с Эмбер и ее ребенком. — Он сглотнул, и она увидела повторяющийся кошмар в его глазах, как луна отражается в воде. — Так что, как видишь, остались только мы.
— Но я пришел, — сказал Зик. — Макс велел мне остаться, но я хотел быть с тобой.
— Иезекииль, — прошептала Бет, нерешительно шагнув к нему.
Зик протянул руки вверх, и она подняла его, словно он был еще маленьким, уткнувшись носом в его нос.
