— Видишь? — торжествующе воскликнула Бет. — Ред-Крик нас ненавидит. Он нас ненавидит — и это неправильно!
Бет уцепилась за молчание сестры, отчаянно стараясь найти малейшую трещинку в ее покорности. Малейшее окошко.
— Пророк говорит, что женщины — слабы, — сказала Агнес. — Он говорит, что законы существуют, чтобы защитить нас от нас самих.
Бет фыркнула.
— Ну, а ты сама что думаешь? Ты же не веришь в это, Агнес.
Какое-то мгновение она боялась, что Агнес не ответит.
— Думаю, вера более требовательна к женщинам, — наконец, заговорила сестра. — Мне не всегда это нравится. Порой, я чувствую, как жизнь меня сокрушает. Но Пророк всегда нас защищает. Разве я должна сомневаться в нем сейчас, только потому, что мой путь труден?
Бет хотелось кричать.
— Агнес, ты уже бунтовала! Если Законы настолько священны, тогда почему ты их нарушаешь? Зачем ты уходишь посреди ночи? И куда?
Сложная череда эмоций отразилась на лице сестры, и Бет позволила себе надеяться. Агнес не была потеряна, как утверждала ее мать. И она не была безмозглым животным, каким ее хотел видеть Ред-Крик. Под всем этим, она наблюдала. Она
— Ох, Бет, — застонала Агнес. — Мне придется все рассказать, ведь вскоре тебе нести этот крест. Если я расскажу, куда хожу, ты поклянешься в верности? Постараешься?
Пульс Бет гулом застучал у нее в ушах. Она ощутила протянувшуюся между ними нить, тонкую линию доверия. Ее сестра раскроет свой секрет — и тогда Бет использует всю свою любовь и попросит ее убежать.
Их мизинцы сцепились в замочек.
— Расскажи мне, — попросила она. — Пожалуйста, не закрывайся от меня.
Но тут воздух прорезал крик, разбудивший детей и переполошивший трейлер.
Иезекиилю приснился ночной кошмар.
Ревность сдавила ее грудь, и она откинулась обратно на подушку.
— Иезекииль, — прошептала Агнес. — Не бойся. Все так, как и должно быть. Пророк на своей сторожевой башне. Все хорошо.
Жар, охвативший Бет всего мгновение назад, остыл, как угольки угасающего огня, оставив после себя лишь горький привкус отчаяния. Слушая, она поняла, как бесполезно будет пытаться убедить ее праведную сестру бежать. Может, Агнес и видит больше, чем говорит, но все еще принадлежит Ред-Крику и телом, и душой.
Все так, как и должно быть. Как львы заявляли права на свою добычу, так и Законы Пророка заявляли свое право на нее.
По щеке Бет скатилась слеза.
Агнес выйдет замуж. А у Бет не хватит смелости, чтобы сбежать самой. Она никогда не увидит мир Извне. Никогда не оденется в привлекательные наряды Чужаков и не причешет волосы, как ей нравится. Ее судьба обречена. Ни одно приключение не осветит ее унылую, утомительную жизнь.
Агнес вернулась в постель и шепотом позвала ее. Но Бет, чувствуя себя хуже некуда — хуже, чем когда-либо, — притворилась спящей.
— Тогда в другой раз, — сказала Агнес.
Она говорила так, словно нить между ними еще не оборвалась.
Как будто оставшееся им время могло принести какую-то пользу.
— 8-
Мэттью Джеймсон согласился подождать шесть недель до женитьбы на Агнес.
— Он молился об этом, и Бог хочет помочь нашей семье. Что бы ни случилось, — предупредил отец, — не трать даром время.
К середине августа Агнес знала, что должна привести свои дела в порядок. Но время пролетело, и хотя она неустанно молилась, Бог так и не открыл ей, что же делать с Иезекиилем. Что хуже всего, ее запасной план — Бет, которая, как теперь она подозревала, во всю бунтовала, — подставляла ей ледяное плечо помощи, обжигая ее своим холодом в наихудшее для это время.
