Этот звук наполнял ее изнутри. Раскрывая её. Она не могла понять, почему он не слышит, но там что-то было. Она была уверена. И это беспокоило её, мысль о чем-то, скрывающемся в лесу — о чем Пророк, несомненно, должен знать, как посланник Бога на земле.
— Если бы это было действительно опасно, — сказала она, — наш Пророк предупредил бы нас.
Дэнни нахмурился.
— Ты уверена?
Агнес внезапно почувствовала тошноту. Когда началось гудение вокруг нее, размывая линии, которые когда-то были такими четкими, девушка впервые увидела себя глазами Чужака.
По разумению Дэнни и Матильды, законы Ред-Крика были для неё не убежищем.
Они были ее тюрьмой.
— Возьми телефон. Пожалуйста. Мама говорит, что оплатит его до конца лета. Если вы когда-нибудь попадете в беду — всё, что вам нужно будет сделать, это нажать на ее имя. Видишь?
Он наклонил подсвеченный экран телефона, показывая ей.
Агнес чуть было не ушла, оставив его с этим зловещим устройством в руках.
Но гудение продолжилось, отзываясь вибрацией в ребрах.
Она импульсивно схватила телефон и сунула его в карман. Затем, с холодильником в руке, отправилась обратно вверх по склону, слишком потрясенная, чтобы попрощаться.
— До свидания, Агнес, — тихо, почти печально сказал Дэнни.
Она продолжила идти.
Этот звук — она уже слышала что-то подобное раньше, но когда? — остался с ней, пока она не достигла своего трейлера.
Как только она прикоснулась к холодной металлической дверной ручке, гудение прекратилось быстро, как вспышка.
Тяжело дыша, она прижалась спиной к стене. Этот звук не мог быть тем же, что она помнила с детства, когда весь мир, казалось, пел. Это было невозможно.
Она согнула руку, разглядывая поломанный в детстве сустав.
Она
— 9-
Опять воскресенье.
На рассвете Агнес закопала телефон в саду рядом с инсулиновым холодильником Иезекииля.
Все было тихо. В холодном сером свете она почти поверила, что ей померещилось потустороннее жужжание. Но телефон, такой скользкий и черный, был вполне осязаемым напоминанием.
Она никогда не должна была на это соглашаться; это было минутное помешательство. Если она похоронит свои грехи достаточно глубоко, ей больше никогда не придется думать о мальчике-Чужаке или о его дикой истории.
В церкви, несмотря на все усилия, ей было нелегко. Она изо всех сил старалась не обращать внимания на всякие мелочи: например, как патриархи жались друг к другу перед началом службы, оживлённо перешептываясь.
Или как проповедь Пророка особенно осуждала — в тысячный раз, но с необычайной силой — чтение газет и хранение радиоприемников.
— В один прекрасный день Чужаки падут, — проревел Пророк со своей кафедры. — И мы найдем убежище в Подземном храме. А до тех пор мы верим в нашу совершенную веру. Аминь.
Агнес взволнованно постукивала ногой по деревянному полу.
Несомненно, у Пророка была веская причина держать их в неведении — но действительно ли это было так? Нет, лучше отбросить любопытство, чем позволить себе грех.
Но, Господи, сегодня Агнес было трудно сохранять спокойствие. События прошлой ночи — и мальчик-Чужак — заставили ее дрожать, как ливень, сотрясающий оконное стекло.
— Давайте помолимся, — нараспев произнес Пророк.
Впервые за всё время глаза Агнес распахнулись, в то время как остальные склонили головы. В голове металась единственная мысль:
Если бы она была смелее, то сказала бы, что услышала голос Бога.
Она старалась не думать:
Старалась раз за разом:
Это был глубочайший из возможных грехов — не так ли? — тешить себя мыслью, что Бог соизволит говорить с ней, когда все знают, что только патриархи и пророки способны получать божественное руководство.
Ее глаза встретились с глазами Бет поверх голов верующих. Между ними проскочила искра, и в изумрудно-зеленых глазах сестры появился вопрос:
Но на этот раз Агнес, поглощенная собственным внутренним смятением, отвела взгляд.
— 10-
После церковного собрания у Кингов Бет прислонилась к стене амбара, пытаясь представить свою жизнь после свадьбы Агнес через две недели.
Как бы она ни старалась, эта жизнь выглядела жалкой.
