Агнес припарковалась у библиотеки. Карту она развернула на коленях спящего брата. Тот бормотал что-то, мучаясь кошмарами даже во сне.
— Иезекииль. — Она потормошила его, заставляя проснуться. — Мы на месте.
— Где?
— В библиотеке, помнишь? Мы приехали встретиться с нашими друзьями.
Она помогла Иезекиилю выйти из машины. Он спотыкался, неуклюже покачиваясь, словно бегство из бункера состарило его бедную душу.
— Сэм, — настаивал он. — Мне нужен Сэм.
Горе рокотало у нее в груди.
— Я знаю. Будь храбрым.
Он вытер нос рукавом.
— Так, подожди, — сказала она. — Пока мы не вышли из грузовика. Что ты забыл?
На лице мальчика отразилась растерянность.
— Помолиться?
Она покачала головой.
— Ты забыл свой холодильник с инсулином. Теперь, когда мы Извне, мне нужно, чтобы ты за него отвечал. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать: это вопрос жизни и смерти.
Он полез на заднее сиденье и сунул холодильник себе подмышку.
Потом они вместе уставились на старое кирпичное здание библиотеки.
Оно было больше, чем их церковь, величественное. На лужайке развевался на ветру американский флаг. Символ, который Пророк достаточно ненавидел, чтобы описывать в деталях. На вершине крыши вращался флюгер. Он был похож на какую-то темную птицу — скворца или ворону.
— Можно мне подождать в машине? — попросил Иезекииль.
— Что? Нет, — отрезала она. — Мы здесь, чтобы найти новый дом. Как евреи, вышедшие из Египта.
— Евреи никогда не увидели земли обетованной, — напомнил он ей. — Они ели манну в пустыне, а потом они умерли.
— Я просто упростила. Дети их детей нашли свой дом.
— И это мы?
Она напряглась, потому что не знала. Помимо веры, которая их воспитала, кто они такие?
— Идём, Иезекииль. Давай.
Рука об руку, они поднялись по гранитным ступеням, ведущим к двойным дверям библиотеки.
Агнес подняла кулак, чтобы постучать, но не успела она коснуться дерева, как дверь сама со скрипом отворилась, заставив их подпрыгнуть. На пороге стоял Чужак. Не Дэнни и не Матильда.
Незнакомка.
Стоя лицом к лицу с хорошенькой девушкой в шортах и синем топике на бретельках, Агнес понимала, что она должна что-то сказать, но вид голых плеч лишил ее дара речи. Грех. Страшный грех, по меркам Ред-Крика.
Иезекииль дернул ее за руку, затягивая назад, в безопасное пространство отцовского грузовика.
— Ты Агнес?
Чужачка знала её имя — но где были Дэнни и Матильда? Неужели эта девушка что-то с ними сделала? Зарезала их во сне?
Она улыбнулась, показав самые белые и ровные зубы, какие Агнес когда-либо видела. Она не могла прочесть улыбку Чужачки, потому что эти манеры были такими чуждыми. Она не была похожа на убийцу — ее блестящие губы были ярко-розовыми, — но кто знает?
Извне Агнес чувствовала себя беспомощной, как ребенок, и была этим возмущена.
— Дэнни сказал, что ты, возможно, придешь. Он обходит с Матильдой периметр, проверяя, нет ли зараженных. Хочешь зайти внутрь?
Это звучало вполне разумно… Дэнни и Матильда охраняют здоровых. Только глаза Иезекииля умоляли: «не заставляй меня делать это».
Она оглянулась на сельскую дорогу, размышляя. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь был здесь и сказал ей, что делать. Но если она надеялась когда-нибудь жить среди Чужаков, то должна привыкнуть принимать решения самостоятельно.
Во время семейных поездок в Уолмарт отец всегда приказывал им отводить глаза от посторонних женщин. Разноцветные одежды и яркие белые зубы — вот и все, что она знала о них. Теперь, освободившись от контроля отца, она могла рассмотреть Чужаков более внимательно.
Несмотря на яркую одежду, глаза незнакомки были мягкими, приятного цвета кленового сиропа. Она была ровесницей Агнес, только худее и более угловатая. И выглядела она очень мило. Как будто она поможет тебе сложить белье или испечь печенье.
— Мы зайдем внутрь. Спасибо.
Эта фраза была её личной маленькой победой, но как только она попыталась переступить порог, Иезекииль снова дёрнул ее за руку.
Глядя на встревоженное лицо брата, она подумала о пространстве молитвы. Разве оно не предупредит ее, если опасность будет рядом? Она скользнула в него, на мгновение закрыв глаза. Это становилось все легче. Какая-то таинственная духовная мышца крепла с каждым разом.
Тишина города Гила захлестнула ее. Она чувствовала лужайку позади библиотеки, а за ней — сухой шелест не сосен, а кактусов и мескитов. Где-то на севере она услышала ровное журчание бегущей воды.
Она также почувствовала Гнездо. Оно окружало город полукругом, вибрируя и гудя, как вороны Ред-Крика, только это гнездо было человеческим, состоящим из десятков и десятков людей. Она ощущала их дрожащие человеческие очертания.
Она старалась не обращать внимания на нарастающий страх. Гнезда не могли причинить прямой вред… в отличие от ходячих тварей. Если то, что сказал Дэнни, было правдой, половина Юго-Запада, вероятно, уже превратилась в Гнездо.
