— Откуда вы знаете? Эта картина намного старше вас. Она всегда и везде была со мной. Это почти талисман.
— Так почему же вы его уничтожили?
— По вашему желанию.
— Неправда. Меня не касается, что вы делаете со своими талисманами — вешаете их на стену или прячете на дно сундука. Забирайте это с собой. Я найду другую бумагу.
— Вы прекрасны в своем гневе. Только это несправедливо. Я ваше желание понял в другом смысле. Время идет вперед… от вчерашнего дня к завтрашнему — ведь это ваши слова. Вы же с первой минуты принялись меня обращать. Долой реликвии! Не так ли?
— Не так.
— Ну конечно, Агнешке, вступающей в жизнь, — «Колумб». Это не совсем то.
— Оставьте кораблик в покое!
— Святыня? Талисман?
Пальцы Балча невольно сдавливают борт «Колумба», и тогда Агнешка почти силой вырывает игрушку у него из рук и ставит на противоположный конец стола. Для этого ей пришлось нагнуться — всего лишь на секунду, — но, выпрямляясь, она спиной натыкается на его плечи и грудь. Теплое дыхание легкого поцелуя щекочет ей шею. Короткий миг — не ознаменованный ничем, кроме, пожалуй, ощущения взаимной неловкости. И не успела Агнешка инстинктивно оттолкнуть его — Балч отступает шаг назад. Теперь ее преждевременный испуг сменяется смущением. И даже стыдом — за свою самоуверенность и смешные преувеличенные страхи. А Балч заговорил так спокойно и непринужденно, словно все, что произошло секунду назад, ей только почудилось:
— Кстати, насчет афиши. Вы ведь знаете, как обычно пишут: первоклассный оркестр, работает буфет, форма одежды любая. Вход… столько-то. Нет, лучше не будем писать сколько — вытянем, что удастся. Напишите просто: сбор в пользу школы.
— Прекрасно! — радуется Агнешка и невольно протягивает руку. — Очко в вашу пользу.
— Сколько мне причитается? — Балч до боли стискивает ее руку и совсем близко притягивает Агнешку к себе. Выражение его глаз меняется. Голодным, настойчивым взглядом он впивается в ее лицо, в глаза, в губы.
— Кусочек сахару, — защищается Агнешка с притворной лихостью и левой рукой лезет в карман плаща. — Вот, пожалуйста.
— Терпеть не могу сахара и из рук не ем.
Сердитый голос Балча звучит глухо. Агнешка почти его не слышит, ей мешает шум, пульсирующий в ушах. Она пытается высвободить руки, но Балч локтем прижал их к груди. Всей тяжестью тела она отталкивает его массивный торс, вертит головой, чтобы не коснуться его лица. Агнешка сопротивляется, но в то же время знает, хотя предпочла бы не знать, что сопротивление ее не так уж искренне. В памяти мелькает воспоминание: она видит себя рядом с поваленным на глиняный пол нахальным Юром Пащуком. Картина меркнет, проваливается в темноту.
— Пустите меня!
— Сплетен боишься? — Слышит она возле щеки его прерывистый шепот. — Не бойся… я любому сумею заткнуть рот… заткнуть рот…
Но в тот момент, когда уверенный в своем преимуществе Балч ослабил хватку, Агнешка с такой яростью толкает его, что он отлетает в сторону.
— Уходите. И дайте мне ключ от этой двери.
Еще не затих срывающийся Агнешкин голос, как раздается стук и на пороге комнаты Балча появляется Лёда Пшивлоцкая.
— Я не помешала? — начинает она лицемерным, кисло-сладким тоном, едва скользнув взглядом по Балчу и перевернутому стулу.
Агнешка не успевает собраться с мыслями, чтобы ответить ей, как Балч выпаливает:
— Ты! Зачем пришла?
— Я ищу Тотека… — обращается Лёда прямо к Агнешке, словно она и не замечает Балча. — Куда-то запропастился с самого вечера, и до сих пор его нет… Уже поздно, холодно, а он нездоров…
— Ко мне твой сын не заходит, — обрывает ее Балч. — Тебе это отлично известно.
— Я подумала, может, он у нашей учительницы засиделся, по-соседски.
— И по-соседски ворвалась к ней через мою дверь!
— Пан Зенон, — наконец замечает Пшивлоцкая своего единственного пока собеседника и обращается к нему со снисходительной усмешкой, — если вам можно посмотреть, как она устроилась, то почему мне нельзя?
— Так бы сразу и сказала. Любопытство тебя сюда принесло. Да одно ли любопытство?! Я тебе что приказал? Помочь Зависляку бутылки мыть, вино разливать.
Слой, видимо, только что старательно нанесенного грима не смог скрыть темного румянца обиды и гнева, вспыхнувшего на лице Пшивлоцкой. Однако голосом Лёда владеет превосходно.
— Вы, наверно, не знаете, который сейчас час, — тихо произносит она.
— Черт с ним, со временем! А если так уж поздно, нечего таскаться по гостям!
— Простите, я, кажется, зашла не вовремя. — Лёда заставляет себя улыбнуться Агнешке. — Вы, верно, очень устали.
— Да. Очень, — подтверждает Агнешка. — Я только что сказала об этом паку Балчу.
— Весьма сожалею. Я все же надеялась, что мы с вами поболтаем по-приятельски.
— Охотно, но только не сегодня. — Агнешка еле сдерживает раздражение. — Извините меня! Спасибо, что зашли, и вам обоим в с в о ю о ч е р е д ь желаю спокойной ночи.
