Впереди показались еще одни запертые ворота. Машина сбавила скорость и остановилась. Берди выбралась из салона и снова отправилась снимать еще одно железное кольцо и распутывать тяжелую цепь. Впереди дорога делала поворот и взбиралась по склону небольшого холма над рекой. А на холме, резко контрастируя с окружающим ландшафтом, раскинулось нечто вроде сочно-зеленого оазиса с деревьями и цветущими кустами, в аккуратном обрамлении выкрашенной в белый цвет изгороди. В центре этого оазиса, наполовину скрытый деревьями, стоял дом – большое старое бунгало из дерева, покрашенное в белый цвет, с полукруглой верандой, сплошь увитой виноградом, с крытой рифленым кровельным железом зеленой крышей. За домом располагались другие постройки – тоже белые, с зелеными крышами, а за ними – отдельный загон за белым забором, откуда три лошади устремляли умные взгляды в сторону дороги. Возле одной из построек стоял фургон. Яростно лаяли собаки.
– Ну, по крайней мере они уже знают, что мы едем, – негромко произнес Тоби.
Он держался напряженно. Морально готовился к предстоящему нелегкому разговору.
– Ты займи разговором женщину, Берди, – продолжил Тоби, когда машина двинулась вперед. – Расспроси ее о курах, шторах – о чем угодно. Нам с Милсоном нужно поговорить с Хьюитом наедине. Ей незачем вертеться рядом. Будет только отвлекать его. Она ведь вроде бы больна?
– Не физически, если не ошибаюсь. У нее нервная болезнь. Сильная тревога. Она вообще не выходит из дома. Может, это агорафобия.
– Какая фобия?
– Боязнь покидать привычную обстановку, – холодно пояснил Милсон.
– Ясно. Тоби вглядывался в приближающийся дом. В открытом гараже рядом с ним были припаркованы две машины, подъездная дорожка завершалась двустворчатыми воротами, выкрашенными той же краской, что и ограда. Видимо, Хьюиты находились дома.
– Симпатичный уголок, – произнес Тоби. – И до реки рукой подать. За пять минут добежать можно. А потом перейти мост, нырнуть в буш – и вот она, хибарка. Никто и не заметит.
Он, конечно, был прав, но…
Дорога заканчивалась утоптанным пятачком земли перед крашеной белой оградой. Местом для разворота гостей, которых не подпустили к дому. Милсон затормозил и заглушил двигатель. Лай собак нарастал. Но их нигде не было.
– Ладно, – сказал Тоби, – выходим.
Он выбрался из машины, захлопнул дверцу и зашагал к калитке, прутья арки над которой были увиты розами. Войдя в калитку, направился к дому. На Берди и Милсона Тоби не оглядывался. Знал, что они пойдут за ним. И заодно закроют калитку. Берди пропустила Милсона вперед и немного отстала, ожидая, когда он пройдет под розами и достигнет дорожки, ведущей к дому. После этого и Берди вошла в сад, прислонилась к калитке и услышала негромкий стук вставшей на место щеколды. По эту сторону ограды словно открывался иной мир – прохладный и тенистый, многоцветный и благоуханный. Ощущение неуместного контраста рассеялось полностью. Потускнели воспоминания о выгонах, холмах, земляных дамбах, извилистых и пыльных проселочных дорогах, заборах из проволочной сетки. Высокие кусты скрывали выкрашенную белой краской границу миров. Большие деревья – не эвкалипты, а изысканные деревья экзотических пород с мягкой листвой, такие как жакаранда и вяз, – простирали ветви над сочной зеленой травой, кустами и цветочными клумбами.
Милсон постучал в переднюю дверь дома. Берди прибавила шагу. Вдоль дорожки росли лаванда и розмарин, их запах распространялся в воздухе, когда Берди, проходя мимо, задевала их ветки. Тенистую веранду окаймляли прихотливой бахромой жасмин и глициния. Поднявшись на крыльцо, Берди повернулась и посмотрела в ту сторону, откуда пришла. С веранды открывался вид на окрестности – но на сей раз более благопристойный, в обрамлении роз, глицинии и свисающих ветвей деревьев. Отсюда не был заметен овраг, по дну которого протекала река. Лишь деревья, небо и далекие холмы. Но у подножия холма, совсем рядом, приютилась на поляне хибарка Тревора Лэма. Как можно было променять все эту роскошь на хибарку? – удивилась Берди. И опять задумалась о Дафне Лэм.
Милсон постучал еще раз. Но дверь оставалась плотно закрытой. Никто не выглядывал из-за кружевной шторы на ближайшем к ней окне. За дверью в холле не слышалось шагов.
– Не открывают, сэр, – доложил Милсон.
– Да, Милсон, – резко отозвался Тоби. – Но дома в такой час наверняка кто-то есть.
– Может, спят. Еще только шесть часов.
– Если бы спали, наверняка услышали бы нас. В подобных домах окна спален обычно выходят в ту же сторону, что и веранда. Кстати, Милсон: вы забыли, где находитесь. Тут вам не город. Такие хозяева, как Хьюит, встают ни свет ни заря и берутся за дело. Давайте посмотрим за домом.
Они сошли с веранды и двинулись по дорожке в обход дома. Лай не умолкал.
– Господи, да сколько же их там? – пробормотал Дэн. – Шум подняли такой, будто не менее сотни.
