Но собак было четыре: три келпи и одна бордер-колли. Все они, захлебываясь лаем, рвались с цепей за гаражом, вставали на дыбы, перебирали в воздухе лапами, скакали и бросались вперед в тщетных попытках вырваться на свободу и вступить в бой за свою территорию. Берди испугалась. Что будет, если собакам удастся сорваться с цепи? Как они поступят – кинутся на непрошеных гостей и вцепятся им в глотку? Или сконфузятся, уличенные в притворстве, и бросятся наутек?
Милсон остановился и нахмурился.
– Вид у них свирепый, – заметил он.
– Ну-ну, тише, – сказал Дэн собакам, заискивающе улыбаясь.
Псы залаяли и заскакали еще яростнее, роняя с клыков пену. Дверь одной из построек за домом распахнулась.
– А ну, цыц! – послышался грозный окрик.
Собаки замолчали и легли на землю, вытянув лапы. Из постройки вышел мужчина лет пятидесяти, рослый и кряжистый, в рабочей одежде и грубых ботинках. Подбоченившись, он уставился на незнакомцев.
– Вам чего? – крикнул он.
– Мистер Хьюит? – отозвался Тоби и шагнул к нему.
– Да.
– Мы из полиции, сэр! – Дэн сунул руку в карман за удостоверением. – Хотим поговорить с вами.
– О чем?
Берди услышала шорох за спиной, обернулась и увидела невысокую женщину средних лет, выглядывающую в приоткрытую боковую дверь дома. Седые волосы женщины были собраны в узел на затылке. Накрахмаленный до хруста, безупречно чистый голубой фартук прикрывал платье в цветочек и был завязан на спине аккуратным бантом. Незнакомка была в мягких синих туфлях без каблуков. На ее лице застыл страх.
– Миссис Хьюит? – мягко обратилась к ней Берди.
Но женщина не слушала ее. Ее внимание было приковано к мужчинам в пиджаках – Дэну Тоби и Колину Милсону, которые направлялись от дома к ее мужу, мимо настороженно лежавших собак. Одна из келпи не выдержала, вскочила и залилась хриплым лаем.
– Лежать! – крикнул Лес Хьюит.
Жалобно заскулив, пес затих. Женщина у двери болезненно поморщилась.
– Миссис Хьюит?
Женщина перевела безучастный взгляд на источник звука, заморгала при виде Берди, но, кажется, не удивилась, по-прежнему вцепившись маленькими руками в дверную раму.
– Мой муж там, – произнесла она. Голос звучал тихо и молодо. Он не сочетался с ее напряженным, покрытым морщинками лицом.
Берди кивнула.
– Миссис Хьюит, можно мне воды? – спросила она.
Женщина нервным жестом разгладила фартук.
– Воды? – Она нахмурилась и оглянулась через плечо в глубину дома.
– Если можно. – Берди улыбнулась и пожала плечами. – Я ведь всю ночь провела на ногах, потому чувствую себя неважно.
– О-о… тогда заходите. Ответ был быстрым и машинальным. Как и рассчитывала Берди, прямая просьба о помощи сработала там, где оживленный разговор, как бы умно ни был начат, вряд ли достиг бы цели. Эта женщина не в состоянии нормально общаться с незнакомыми людьми. Вероятно, и с друзьями тоже.
Долли Хьюит могла сказать: «Вода вон там», – и указать на садовый кран. Или пообещать: «Сейчас принесу вам воды», – и скрыться в доме. Но представления о вежливости, которым она некогда следовала, у нее остались.
Хозяйка уже сожалела о своем приглашении. Это было заметно по ее лицу. Но слова вылетели сами собой. Берди шагнула к ней, благодарно улыбаясь. Долли Хьюит распахнула перед ней дверь.
– Проходите сюда. Осторожнее, не поскользнитесь: пол еще не высох.
Берди вошла в комнату, находившуюся за дверью. Это была прачечная. Безупречно чистая. Белые шкафы без единого пятнышка, сияющие краны, стиральная машина, большая ванна из нержавейки, в которой мокло что-то под шапкой пены, сушилка, задвинутая под белый стол. Пол, покрытый голубой виниловой плиткой, еще блестящий и скользкий у двери, где его недавно вымыли; белая керамическая плитка на стенах, и на каждой плитке рисунок – маленький голубой цветок. Запах стирального порошка и отбеливателя. Сплетенная из тростника и покрашенная в белый цвет корзина для грязного белья. Маленькое окно возле двери выходило в сад за домом.
– Я как раз собиралась стирать, – объяснила миссис Хьюит, нажала кнопку на стиральной машинке, и в трубах зашумела вода. Женщина дернула завязки фартука и принялась снимать его.
– Не надо, не отвлекайтесь из-за меня, – попросила Берди. – Я не хотела вас беспокоить.
Миссис Хьюит покачала головой.
– Что вы, никакого беспокойства, – заверила она. Опять-таки машинально. Как в те времена, когда ничто особенно не беспокоило Долли Хьюит, – давние привычки оказались живучими.
Перекинув снятый фартук через руку, она повела гостью в просторную кухню.
– Извините за беспорядок, – сказала она, прикрывая дверь в прачечную, где стиральная машинка уже наполнилась и принялась за дело, старательно хлюпая и чавкая.
Никакого беспорядка в кухне Берди не заметила. По крайней мере, в ее понимании. Кухня была уютной, из окна над раковиной открывался вид на увитую виноградом боковую веранду и сад за ней, где с ветки дерева свисали старые качели. Из-за тенистой веранды это окно почти не давало света, но в кухню он вливался также через слуховое окно в центре потолка, снабженное жалюзи, которые можно закрывать с наступлением жары. Казалось, все здесь продумано до мелочей.
