– Раз уволили, значит, нашли за что, – погрустнела женщина. – Мать заболела, и два дня прогулять пришлось. Пыталась отпроситься, но не отпустили, заказов много. Вот и…
Она не договорила, поджала губы и развела руками.
– А платят за работу здесь как? – поинтересовалась Евдокия. – Говорят, что немного.
– Это сначала, первый год немного, – поморщившись, ответила женщина. – Как швейного мастерства достигнешь и начнёшь норму перевыполнять, так и зарплата увеличится. Те женщины, кто давно уже работает, по двадцать пять-тридцать рублей каждый месяц зарабатывают. А ты, если на работу возьмут, больше чем на десятку не рассчитывай.
Сказав, женщина вошла в здание, оставив Евдокию наедине со своими мыслями. А мысли в её голове были невеселые. Десять рублей за месяц работы – зарплата, конечно, ничтожная. На спиртоперерабатывающем заводе она получает больше, зато швейная мастерская находится в двух шагах от дома, а до завода…
«Здесь хоть и меньше платят, зато работа негрязная и от жилья недалеко, – стала убеждать сама себя Евдокия. – А там, на заводе, работа тяжёлая и грязная. Э-э-эх, пойду, если возьмут. Всех денег всё одно не заработаешь…»
Решившись, она вошла в дверь здания, и от былого настроя не осталось и следа. Девушка остановилась у деревянной крутой лестницы, ведущей на второй этаж, и… подниматься по ней передумала. Глухой гул, заполняющий здание, привёл её в замешательство. На улице шум казался отдалённым и незначительным, но внутри здания был просто ужасен.
Откуда-то из-под лестницы вышла со скорбным лицом та самая женщина, с которой она только что разговаривала на улице. Увидев полное беспокойства лицо Евдокии, та вяло улыбнулась:
– Иди, иди, не думай, раз пришла. Поторопись, если хочешь на работу наняться. Меня уволили, и место освободилось. А хозяин всех явившихся в полдень и позже просто не принимает.
– Господи, а что за грохот здесь такой? – не трогаясь с места, спросила Евдокия. – У меня аж в голове и внутри всё тряской трясётся.
– Ничего, привыкнешь, – натянуто улыбнулась женщина. – Здесь, на первом этаже, станки работают. Это обувь для армии шьют. А швеи на втором этаже трудятся, там потише. И кабинет хозяина тоже там, так что поторапливайся.
Женщина вышла, а Евдокия скрепя сердце поднялась на второй этаж. Она остановилась у швейного цеха, заглянув в него через распахнутую дверь, и, увидев трудившихся за машинками женщин, растерялась.
Швеи и работали, и разговаривали, и шутили, и смеялись. Они уже так наловчились, что, не глядя на машинки и пошиваемую продукцию, быстро и безошибочно проделывали свою работу. Приход Евдокии невольно нарушил ритм их работы. Девушка смутилась и отпрянула от двери. С трудом подавив нерешительность, она заставила себя пройти дальше по коридору к кабинету хозяина.
Дверь оказалась открытой, и сидевший за столом хозяин заметил Евдокию.
– Эй ты, заходи!
Девушка переступила порог и в нерешительности остановилась. Величественный вид хозяина мастерской привёл её в трепет. Крупного телосложения, румяный и моложавый для своего возраста купец выглядел как сошедший с иконы святой старец.
– Ты что, на работу явилась устраиваться? – спросил он строго, глядя на Евдокию. – Что ж, проходи, присаживайся на стул, который перед столом моим видишь.
Она приблизилась к столу, робко присела на краешек стула и, не зная, как себя вести, обвела кабинет долгим взглядом. На столе лежала раскрытая, исписанная цифрами толстая бухгалтерская книга, стояла керосиновая лампа, ручка, чернильница и большой, с деревянной ручкой колокольчик.
Евдокия не ответила на вопрос купца. Её голова пошла кругом, лицо сделалось пунцовым, и она лишь прерывисто вздохнула.
Лицо хозяина мастерской вдруг подобрело, и на губах появилась усмешка. Прождав пару минут, он подался вперёд всем корпусом, сложил перед собой руки, и…
– Хорошо, ответь мне на один вопрос, – заговорил он. – Ты пользоваться швейной машинкой умеешь?
Евдокия вздохнула, пожала плечами и, опуская в пол глаза, тихо ответила:
– Нет, не умею. Я пришла научиться шить на машинке и работать. Но-о-о… Я быстро учусь.
Она бросила украдкой взгляд на купца, но не успела заметить, какое на него произвела впечатление.
– Раз не умеешь, тогда почему пришла? – ухмыльнулся он. – Мы здесь не обучаем ремеслу швеи, милая. К нам приходят уже подготовленные работать.
– Что ж, тогда я пойду? – прошептала Евдокия, поняв, что на работу её не возьмут, и в это время в кабинет вошла высокая, полная, красивая женщина.
Купец, увидев её, тут же вскочил со стула на ноги. Взглянув на хозяйку, Евдокия оробела. Ей уже приходилось встречать её на корабле хлыстов во время радений. Но тогда, в белой рубахе, она не выглядела так эффектно, как сейчас.
Купчиха была одета в шёлковое голубое платье и такую же кофту с длинными, уширенными к концу рукавами. На гордо сидящей на плечах голове красовалась красивая шляпка с вуалью, на ногах – симпатичные изящные туфельки.
