– Не передумаешь. Кроме меня никто тебе не поможет завалить твоего лютого врага, кроме меня никто не знает расположение в доме Хана, как и где стоит охрана, в котором часу смена караула, где выключается сигнализация и где находится сейф с документами…Даже дед не знает.
И с наслаждением отправила анчоус в маленький алый ротик с аккуратными жемчужными зубами. Как странно, что у такого громилы родилось такое нежное и очаровательное создание. Красотой Эрдэнэ напоминала свою мать, но грубые черты лица последней проигрывали утонченности дочери. Кошачье личико с раскосыми миндалевидными карими глазами, тонкие, аккуратные брови, крошечный носик и рот сердечком, а острый подбородок всегда вздернут вверх. Высокомерно и нагло. Как будто эта девочка императрица, а не простая смертная, у которой отсутствуют обе ноги. Если бы не эти ноги…Албаста продала бы ее подороже и совсем не Сансару.
– Но ты еще не ответила – собираешься ли мне помогать и сотрудничать со мной?
– Я думаю…понять не могу, какая мне выгода от этого сотрудничества будет. Ты живешь у Сансара, и он тебя содержит. Никаких несметных богатств я у тебя не наблюдаю. Ты всецело зависишь от своего покровителя. Так что не морочь мне голову. Тебе нечего мне предложить. Ты хочешь все получить от меня.
Наглая тварь. Как она смеет так с ней разговаривать. Сам Сансар трепещет перед Албастой, а эта молодая сучка и не думает ее бояться.
– Мои сбережения далеки от глаз и лап простых смертных. А Сансар лишь способ достижения целей…и его цирк всецело мое детище, с которого я имею проценты.
– И все? Какие могут быть проценты, если ты до сих пор ешь и пьешь с его стола.
– Потому что твой проклятый отец заставил меня прятаться. Заставил стать тем, кто я есть. Изуродовал мое лицо и убил мою дочь.
– С трудом верю, что ты о ней горюешь. А насчет твоей внешности…она не мешает тебе жить и явно тебя не беспокоит. А отца и деда ты боишься…вот почему, как змея, прячешься за плинтусом и не вылазишь. Если бы не боялась, то не сидела бы здесь и не плела свои козни.
Умная и рисковая гадина. Ни капли не трусит перед одной из самых страшных убийц – перед самой Албастой, под пытками которой рыдали сильнейшие мужчины этого мира. Вздумала с ней тягаться. Но еще рано ломать ей хребет. Девчонку ждет участь намного интереснее… в объятиях старого урода.
– Если бы я боялась твоего отца, я бы не выкрала тебя и не притащила сюда…
– Значит, выкрадешь из его дома еще раз.
– Что именно? – усмехнулась Албаста.
– Не что, а кого. Я хочу, чтобы ты выкрала самозванку и подарила ее мне. Тогда я сделаю все, что ты захочешь.
– Оооо, у маленькой Эрдэнэ есть свои враги…
– Она мне не враг. Она просто шавка, которая не должна находиться в этом доме… а еще я не хочу, чтоб он был с ней счастлив. Я вообще не хочу, чтобы он был счастлив. Он этого не заслуживает.
Хм. Неужели малышка ненавидит своего отца? А ведь Албасте казалось, что девочка его безмерно любит, и она думала, что уговорить ее и склонить в свою сторону будет очень трудно.
– Я хочу, чтобы он сломался, чтобы точно, как я, ненавидел себя и свою жизнь, чтобы сидел взаперти и плакал. Я хочу отнять у него все.
Произнесла и посмотрела своими черными глазами на Албасту, и та невольно вздрогнула, потому что увидела точную копию взгляда самого Хана…
– Когда ты была маленькая…я боялся взять тебя на руки. Боялся причинить тебе боль. Ты была такая крошечная, такая хрупкая. Врачи столько раз убеждали меня в том, что, скорее всего, ты не выживешь, что у тебя множество патологий, несовместимых с жизнью. А я боролся. Мне казалось, что если я опущу руки, то вместе с тобой умрет часть меня. И не хотел этого признавать. Я очень боялся тебя полюбить. Смертельно боялся привязаться и сдохнуть от тоски, если с тобой что-то случится. Я не прикасался к тебе, я запретил приносить тебя в дом, запретил говорить о тебе и запретил себе любить тебя. Жалкий идиот. Как будто бы можно приказать себе, как будто можно себе запретить дышать. Потому что я уже любил тебя. С той самой секунды, как увидел после твоего рождения, потому что я смотрел на тебя в окно, обманывая себя и не решаясь войти, и мне казалось, что нет кого-то красивее, нет прекраснее, чем ты. Нечто святое, что нельзя марать грязными лапами такого морального ублюдка, как я. Ты росла…росла, и я видел в твоих глазах упрек и отчаяние, видел в них любовь и злость и ненавидел себя за то, что не смогу сделать тебя счастливой. Но мне казалось, что я в силах уберечь тебя от жестокости этого мира, казалось, что, если не позволить людям обидеть тебя, ты будешь счастлива. И я спрятал тебя…чтоб ни одна тварь не могла обидеть мою девочку…Плохо спрятал, я так плохо спрятал тебя, Эрдэнэ. Прости меня…прости… я так люблю тебя…прости, что никогда не говорил тебе об этом.
