Батыр смотрел на внука… и не мог понять, что с ним творится. Хан застыл с остекленевшим взглядом и сжатыми кулаками. Он весь трясся от напряжения, и даже сквозь закрытые веки просвечивали напряженные сосуды. Это было какое-то известие…ему что-то сказали по телефону, что-то такое, что заставило Тамерлана превратиться в камень. В живое изваяние. Дед и сам напрягся, чувствуя, как начинает колоть сердце от волнения…чувствуя, как бешеная любовь к внуку гложет ему душу и выворачивает ее наизнанку. Видеть его страдания изо дня в день и седеть вместе с ним. Молиться самому дьяволу, чтоб его мальчик выкарабкался, чтобы встал с колен и вздохнул, и с отчаянной досадой видеть, как он ломается еще сильнее.
Хан не открывал глаз. Какое-то время так и стоял, чуть пошатываясь. Потом прохрипел едва слышно.
– Ангаахай жива…это она была…Алтан. Она…а я не узнал… а я…ослеп и оглох…
Сказал и изо всех сил обеими руками вмазал в стену. Потом еще и еще до крови, до мяса. Так, что темно-красные струи потекли до самых локтей и закапали на пол.
– Сукааааа…будьте вы все прокляты! Прокляты! Я отправлю вас в ад…я обнажу ваши кости и буду грызть их зубами, пока вы все еще будете живы!
И заорал. Громко, оглушительно на одной ноте. Он просто стоял и орал. С окровавленными кулаками и широко раскрытым, оскаленным ртом. Орал, сотрясая дом…пока братья не прибежали с улицы, и тогда Хан одним прыжком свалил Тархана с ног. Они кубарем покатились по полу. Это была адская схватка двух хищников, один из которых совершенно обезумел. Еще секунда, и он вопьется Тархану в глотку. Дед аж привстал от волнения и паники…не понимая, как остановить это безумие.
– Ты знал? Когда трахал ее, ты знал, что она моя жена? Знаааал? Я убью тебя… я раздеру тебя на куски и каждый кусок поджарю…ты труп…ты гребаный труп…Дьявол! Ты сегодня сдохнееешь!
Батыр ощущал смешанные чувства. С одной стороны – адскую ярость, с другой – боль и отчаяние своего любимого внука. Да, он любил и этих чертовых бастардов, но Лан…Лан был его личной болью, его любимой занозой в заднице, его тоской по дочери и вечным непрощением себя самого. Плод греха. Дитя его сына и дочери. С уродливым характером, черным нутром и адскими бесами в голове. Такой похожий на него самого, такой сильный и в то же время ранимый.
Батыр смотрел, как они катаются по полу, как сшибают полки со стен, как бьют посуду и наносят друг другу сокрушительные удары. Оба сильны. Но отчаяние, ярость и ненависть делают Хана машиной смерти…он не просто дерется, он хочет убить. Это слышно в его хрипе, в его реве и видно по его ожесточенным ударам. Они в разной весовой категории, хотя это и не мешает ловкому и юркому Тархану одерживать победы, но не тогда, когда Хан всем своим весом пригвоздил его к полу и вот-вот разорвет напополам, выгибая за шею назад и придавив руку Дьявола ногой к полу.
– Не трахал…никогда…не прикасался…матерью клянусь! – прохрипел Тархан, пытаясь высвободиться и задыхаясь от боли. – Бл*******дь! Отпусти!
– Лжешь, падаль! Сансару продался! Твааарь!
– Я никогда ее не видел…никогда не приближался…после последней встречи…Клянусь!
Хан продолжал давить, и дед ударил палкой в пол.
– Хватит! Отпусти его! Не трогал он ее! Это мой приказ с Сансаром спеться! Мой! Отпусти! Я приказал. Он выполнял все, что я ему сказал!
Хан еще какое-то время удерживал брата, потом отпустил руки, и Дьявол рухнул на спину, задыхаясь и обливаясь потом.
– Ублюдок! – прохрипел и закашлялся.
– Говорите! Оба! Не то я не посмотрю, что ты мой дед, и откручу твою седую интриганскую башку, на хрен!
И посмотрел на деда исподлобья. Дугур-Намаевское отродье. Собравшее в себе всю отрицательную мощь семейства, и тем и страшный.
– Облезешь! Ни хера не скажу! Долбаный псих! – откашливаясь простонал Тархан и потрогал горло, на котором выступили темные пятна от пальцев Хана. Беркут подал ему руку, поднимая с пола. Во время драки он не лез, наблюдал, но в перепалку не вмешался. Это заинтересовало Батыра…он всегда считал, что Беркут – это тень Тархана. И не смеет ослушаться брата. Ожидал, что тот влезет в драку, но Беркут держался в стороне. Сам себе на уме. Еще одна хитрая тварь из рода Дугур-Намаевых. То ли что-то задумал…то ли был не прочь, чтоб Тархана немного потрепали.
– Сансар что-то затеял, и я хотел знать, что именно. Прежде чем он обратится к кому-то другому…у меня должен был быть там свой человек.
– И этот твой человек не знал, что мне подсунул Сансар? Не знал, бл*дь, каким гребаным идиотом, какого безумца из меня сделали? Не знаааал? – заревел и ткнул окровавленные кулаки под нос деду. – Или знал? Знал и смотрел, как я гнию от боли и тоски? Отвечай!
– Никто не знал! – тихо сказал Батыр и отшатнулся от обезумевшего внука. – Кто сказал, что Алтан – это наша лебедь?
– Тест ДНК! Еба*ый тест ДНК. Случайный, мать его, незапланированный ТЕСТ! Сукаааа! Сколько их сделал я! Цэцэг! Убью шалаву старую, гнилую! Это все ты!
Схватил деда за шиворот и приподнял в кресле.
