Быстро проинструктировав пресс-секретаря, по тематике и основной аргументации брифинга для журналистов, Лэйсон вызвала главу госдепартамента, чтобы еще раз в деталях обсудить план действий на международном уровне. Алан Морисон был потомственным кадровым дипломатом и считался одним из гуру американской внешней политики последних десяти лет. К тому же за два срока на посту президента Лэйсон хорошо изучила его возможности и манеру работы и полностью ему доверяла.
— Мэм, я пришел с очередной порцией плохих новостей, — сообщил госсекретарь Морисон, с озабоченным видом просматривая сообщения на своем планшете. — Государственные средства массовой информации в России и Китае по всем каналам распространили информацию о том, что стратегическая подводная лодка США дала залп баллистическими ракетами, оснащенными ядерными боеголовками по их территории. Ракеты были успешно уничтожены средствами национальных сил ПРО. Они утверждают, что в связи с явной угрозой со стороны США оба государства привели свои ядерные силы в состояние повышенной боевой готовности и готовы нанести удар по территории США в случае повторения атаки. Сообщается, что создана специальная межгосударственная комиссия для расследования инцидента, но уже сейчас ясно — из-за постигшей Америку катастрофы, неудавшегося военного переворота и раскола в политической и военной элите, США не способны самостоятельно контролировать свои ядерные силы. Это ставит мир на грань ядерной войны.
— Черт! Мы опоздали с брифингом! — президент раздосадовано хлопнула ладонью по столу. — Они нас опередили.
— Не в брифинге дело, Мэм, слушайте дальше. Россия и Китай призывают мировое сообщество оказать давление на США, чтобы те передали свои ядерные арсеналы под международный контроль. Они созывают чрезвычайную сессию Генеральной Ассамблеи ООН, и на этот раз их, скорее всего, поддержит подавляющее большинство государств. Нам надо быть готовым к серьезной дипломатической войне.
— Вот дерьмо! — снова выругалась президент. — Да… На этот раз заболтать ООН будет сложнее. Ядерный залп с нашей подлодки — это серьезный инцидент. Нам надо срочно выработать весомую аргументацию, подтянуть союзников. Надо объяснить миру, что капитан Митчел — сумасшедший, что у нас не было намерений атаковать, что мы сами сбили часть ракет пущенных с нашей же подводной лодки.
— Аргументация — это хорошо… Но боюсь нам надо думать не об этом. Нам надо думать о том, что делать, если Генеральная Ассамблея ООН примет резолюцию, по которой мы будем обязаны передать наше стратегическое ядерное оружие под международный контроль.
Звонок президента застал Коэна в самолете, когда он возвращался с западного побережья. Настроение было паршивым, ситуация с эвакуацией постепенно выходила из-под контроля. Не смотря на все усилия предпринимаемые армией и
Электроэнергии по-прежнему катастрофически не хватало. Министерство энергетики продолжало оценку повреждений атомных станций в районе удара цунами и по предварительному плану собиралось активировать по два-три реактора в неделю. За последние десять дней в зоне бедствия удалось запустить только четыре ядерных реактора. Наземные линии электропередач были разрушены цунами, но, все же, удалось наладить подачу электричества по подземным кабелям. Пока к сети подключились только несколько районов Нью-Йорка, Бостона и Вашингтон. Здесь обнаружилась еще одна проблема — большая часть сетевых трансформаторов и распределительных станций в зоне затопления была выведена из строя и на их ремонт требовались месяцы. Аварийные службы также сообщали, что практически значительная часть электрощитов в крупных зданиях повреждены и требуют замены или серьезного ремонта. Получалось, что даже если запустятся все ядерные реакторы на восточном побережье, не будет физической возможности доставить энергию в города и развести ее по зданиям. На данный момент сетевые компании просто не представляли, где взять столько необходимого для восстановления электроснабжения оборудования. Это означало, что до весны в стране не будет достаточно света и тепла.
— Совет национальной безопасности, Мэм? — переспросил президента удивленный Коэн. — Но ведь мы собирались только позавчера. Что-то случилось?
