В мире, где старинные заклинания и летающие посохи прекрасно уживаются с паровыми машинами и дирижаблями, где коты умеют мыслить не хуже нас с вами, где люди помнят Пророчество о ребенке, который низвергнет тирана, – живет себе в сиротском приюте Аграфена. Морковные волосы, конопушки, веселый нрав. Вместе с друзьями – обаятельным Тришем (который совсем чуть-чуть леший) и толстячком-изобретателем Пимой она мечтает убежать далеко-далеко. Невозможное становится возможным, когда Аграфена встречает первого из Братства Говорящих Котов…
Любимым детским книжкам посвящается…
Ворованная провизия всегда вкуснее, чем купленная за свои деньги! Да и есть ее куда интереснее.
Аграфена и ее лучший друг Триш знали об этом не понаслышке. К тому же, если бы они и решили купить себе что-нибудь пожевать, им просто нечем было бы заплатить – оба с самого рождения жили в сиротском приюте и, естественно, денег отродясь в руках не держали. Поэтому, когда Кухарка прогнала всех воспитанников из приютской столовой, и, распевая во всю глотку имперские военные марши, начала убирать со столов оставшуюся после ужина посуду, Аграфена и Триш ничего лучшего не придумали, как совершить набег на теплицу старосты деревни.
Порции детям Кухарка всегда давала небольшие, но сегодня она превзошла сама себя. Аграфене досталось три ложки вареного гороха, а Тришу и вовсе две – в столовой он споткнулся с тарелкой в руках и вывалил на пол почти половину своего ужина.
Комендантша Коптильда с утра уехала в столицу, поэтому Кухарка осталась в приюте за главную. Сэкономленные на воспитанниках продукты она свалила в свой мешок, собираясь утащить их домой. Жадная, весьма неопрятная тетка, Кухарка своим внешним видом напоминала паучиху – толстый живот, нечесаные космы, тонкие ручки и ножки. Да и складом характера она обладала не лучшим, так и норовила стянуть все, что попадало в ее тощие загребущие ручонки.
Живот Аграфены издал такое громкое урчание, что Триш даже остановился и удивленно на нее посмотрел.
– Твой червяк проснулся! – со знанием дела заявил он.
– Еще бы! Ведь я так и не смогла его заморить! – ответила Аграфена.
Она так сильно хотела есть, что все окружающие ее предметы казались девочке разными вкусностями.
Солнце уже садилось. Его ярко-оранжевый диск, напоминавший оголодавшей девочке блин, медленно опускался за дальний холм, похожий на высокий торт, на котором стоял сиротский приют. Тень от холма буквально на глазах сползала вниз и накрывала расположенную в долине деревню Белая Грива. Маленькие домики с белыми стенами и красными крышами, разбросанные между небольшими рощицами фруктовых деревьев, смахивали на пирожки, рядами уложенные на большом зеленом противне.
Аграфена и Триш только что выбрались через окно спальни для девочек на узкий карниз, перебрались с него на крышу приюта, пересекли ее наклонную черепичную поверхность и перелезли на огромный дуб, растущий рядом с домом.
Теперь оставалось всего ничего – спуститься с дерева и незаметно пробраться через свалку металлолома к железной ограде. Свалка находилась на заднем дворе приюта и представляла собой нагромождение всяких ржавых железяк, оставшихся еще, должно быть, со времен гражданской войны.
Комендантша сего заведения Коптильда, ветеранша тех военных действий, никому не позволяла вывозить эти железки, утверждая, что они напоминают ей о старых добрых временах, когда она ездила на своем боевом танке и безжалостно громила врагов нынешнего императора Велдора Великого.
В самом дальнем углу решетчатой ограды, окружавшей свалку, было место, где не доставало одного прута. Через эту дыру Аграфена, да и другие воспитанники, частенько покидали территорию приюта, не опасаясь, что их застукает у ворот сама Коптильда или ее младший братец Копотун.
Последний значился в приюте помощником комендантши, но абсолютно ничего при этом не делал. Целыми днями он валялся в гамаке, висевшем во дворе между двумя деревьями, или слушал радио в директорском кабинете, а потом пересказывал сестре последние новости империи.
К забору свалки примыкал большой вольер, обнесенный сеткой, в котором обитал Вельзевул – огромная жуткая псина Коптильды, размером с крупного пони, покрытая косматой черной шерстью. Аграфена всерьез подозревала, что в роду Вельзевула попадались не только обычные собаки, но и драконы, черти или еще кто-нибудь похуже. Пес уважал и боялся только Коптильду, всех остальных же он вообще ни за кого не считал.
Почуяв приближение детей, Вельзевул начал громогласно лаять и яростно бросаться на стены вольера. Хорошо, что они были сварены из металлической сетки и толстых листов железа. Проломить он их не мог, однако и не оставлял попыток сделать это.
Однажды пес сумел порвать цепь и вырвался из своего зарешеченного логова во двор прямо во время послеобеденной прогулки. Треть воспитанников приюта тогда в мгновение ока очутились верхом на высоком заборе, причем сами позже не могли вспомнить, как они туда взобрались. Вторая треть просто попадали в обморок от испуга, а остальным пришлось срочно бежать в прачечную – отстирывать бельишко. Аграфена тогда оказалась в первой трети, Триш – во второй, а еще один их приятель Пима – в третьей.
Коптильда быстро загнала пса обратно в вольер, угрожая ему револьвером и браня на чем свет стоит, но воспитанники на всю жизнь запомнили тот ужасный день.
