– И это спасло его от смерти, – Жерар не обращая внимания на священника, рухнул на колени перед герцогиней, – потому что я хочу просить вашей руки. Я, конечно, не граф. Но как раз перед смертью вашего мужа я вынужден был отлучиться, потому что мой старший брат погиб в крестовом походе. Согласно праву наследования, я получил все его имущество и титул. Теперь я не бедный шевалье. Я маркиз.
– Я рада за вас, – произнесла Инесса, отводя взгляд. – Но наш добрый падре не даст мне соврать, порядочной женщине вряд ли пристало говорить о следующем браке, пока не минует годовой срок траура. Ведь так, святой отец?
Падре посмотрел на Жерара потом на герцогиню. Он с трудом дышал, напоминая рыбу, выброшенную на берег.
– В целом да, – осторожно кивнул он, глядя на герцогиню, – но иногда церковь допускает…
– Я знала, что вы меня поддержите, – прервала его Инесса, – а сейчас господа, я вас оставлю. Я распорядилась замуровать вход в мою прежнюю спальню в левом крыле. Это место таит для меня слишком много тягостных воспоминаний. Поэтому хочу напоследок забрать оттуда милые моему сердцу вещи, – и она величественно выплыла из зала.
– Но ведь это не отказ? – произнес Жерар, поднимаясь с колен.
– Точно не отказ, – закивал головой священник.
– Я вот что думаю, падре, – рыцарь подошел к священнику и стряхнул у него с плеча невидимую пылинку, – полагаю неплохо бы вам понять, в целом, – он кашлянул, – что я коннетабль этого замка и в будущем муж герцогини, – не дожидаясь ответа, Жерар уверенной поступью вышел из зала.
Священник поднес ко лбу влажный платок и тяжело вздохнул.
Инесса зашла в спальню, приблизилась к кровати и застыла. В ногах у девочки похрапывала Агнесса.
– Эльды всегда держат слово, – усмехнулась она. Потом сняла кольцо с бирюзой и, надев его на шнурок, повесила на шею девочки. – В добрый путь, – произнесла она. Бросила последний взгляд на дочь и задернула полг кровати. Прихватив пару безделушек с полки у серебряного зеркала, женщина вышла из спальни.
– Я взяла, что хотела. Начинайте, – приказала она двум хмурым каменщикам.
Инесса стояла рядом больше часа, следя за тем, как замуровывают проход. Потом знаком отослал слуг и, подойдя к стене, положила на нее руку. Новая кладка тут же посерела. Кое-где по ней пошли легкие трещинки. В углах наверху повисла паутина. Инесса отошла в сторону и полюбовалась проделанной работой. Стена теперь ничем не отличалась от других. Она бы сама не нашла вход, если бы не чувствовала как за ним стучат в такт два сердца: маленькой девочки и ее верной доброй спутницы.
– Надеюсь, я поступила правильно, – прошептала Инесса и, развернувшись, пошла к лестнице.
Ей предстоял очень насыщенный день. Замок был частично разрушен. Крестьяне разбрелись по лесам. Кладовые разграблены. И хотя, никто так и не нашел тайники с фамильными сокровищами, размеры грядущих трат были огромны. Приближалась зима, и надо было распорядиться о ремонте и закупке продуктов.
Заливистый крик петуха разбудил Марину. Она с трудом открыла глаза и подняла голову. Щека, на которой отпечаталась клавиатура, исполнявшая роль подушки, болела.
Петух прокричал еще раз.
– Ненавижу этих птиц, – потянулась Марина и пошла к двери.
На пороге стоял Кира в домашнем махровом халате. Из-под него выглядывали шелковые пижамные штаны, усеянные ярко алыми маками.
– Совесть есть? – привычно проворчала Марина. – Воскресенье, семь утра. Я только прилегла.
– Это кошмар, – Кира привычно прошел мимо нее в квартиру, – мне приснился настоящий кошмар! Ты не представляешь, – он, размахивая руками, двинулся на кухню, – Меня и тебя замуровали в каком-то замке. Мы заснули. А они вот так вот просто взяли и заложили дверь здоровыми каменюками. Представляешь?! Я проснулся в шесть и целый час не мог заснуть.
– И поэтому, как верный друг, ты решил разбудить меня. Чтобы и мне тоже не спалось. – Марина отвернулась от Кирюхи и, пройдя в комнату, бухнулась в кровать.
– Это был очень-очень реалистичный сон, – Кира, оставив кухню, уже сидел на краю ее постели. – Я испугался. Ты же знаешь, у меня клаустрофобия.
– Нет у тебя никакой клаустрофобии, – отмахнулась от него Марина, – смотри поменьше ужастиков на ночь. Тогда не будет всякая чепуха сниться.
– Нет, ну ни капли сочувствия, – Кира покачал головой, – а ты опять всю ночь работала? Так нельзя. Спи, я пока завтрак приготовлю, – он заботливо укрыл ее одеялом.
– Да ты просто мамочка. – Марина повернулась на правый бок, с удовольствием закрывая глаза.
Когда она их открыла, в комнате вкусно пахло кофе, яичницей с беконом и булочками.
Поднос с едой стоял у ее кровати.
– Кирюха, я тебя люблю, – пробормотала она, вгрызаясь в булочку, – ты самый лучший друг на свете. Можешь приходить в любое время, – добавила она с набитым ртом.
– Что ты ищешь? Сказками увлекаешься? – Кира сидел у компьютера, перебирая в руках распечатки. – «Спящая красавица», «Жизнь бабочек». О, а это что-то религиозное. «Как проснуться и начать жить»? – он посмотрел на нее, требуя объяснений.
