Конечно, все это в значительной степени — проявление практицизма и утилитарного подхода к жизненным проблемам, обусловленного спецификой капиталистического общества. В целом же это проявление буржуазного индивидуализма, сознательно поддерживаемого и насаждаемого всеми институтами этого общества.
Весьма характерно для буржуазного общества стремление скомпрометировать в глазах простого американца человека интеллектуального, эрудированного. Героем американских фильмов и романов является обычно человек «простой», грубый, сильный, порой «неотесанный», ловкий, не философствующий по поводу жизненных проблем, а решающий их прямолинейно, с помощью кулака или пистолета. В свою очередь интеллектуальный человек в этих же фильмах и романах если и не выглядит чудаком или недотепой, то уж во всяком случае показывается как человек инфантильный, нерешительный, слабый, не приспособленный к жизни. Конечно, есть и другие фильмы, но в массовой продукции не человек интеллекта является главным героем и соответственно не он является для массы американцев образцом для подражания. Характерно в этом плане высказывание бывшего американского президента Д. Эйзенхауэра об интеллектуалах. «Интеллектуал, — презрительно говорил он, — это тот, кто тратит слов больше, чем нужно, для того, чтобы сказать больше, чем он знает».
Как ни парадоксально, основным разносчиком невежества выступают буржуазные газеты и журналы. «Не будет преувеличением, если сказать, что пресса Европы и Америки усердно и почти исключительно занимается делом понижения культурного уровня своих читателей, — уровня и без ее помощи низкого», — писал более полувека назад А. М. Горький в своей статье «С кем вы, «мастера культуры»?».
Эти слова пролетарского писателя еще более верны сегодня, когда к прессе подключилось телевидение, ориентированное в коммерческих целях на самые невзыскательные вкусы, на примитивное мышление.
Оглушенные ежедневными газетными сенсациями на первой полосе, американцы игнорируют серьезные статьи в газетах. По свидетельству газеты «Нью-Йорк таймс», взрослых американцев, читающих комиксы в центральных газетах, в 20 — 30 раз больше, чем тех, кто читает в той же газете редакционные статьи. На каждый серьезный журнал в США приходится 30 развлекательных журналов, посвященных кино, сентиментальным романтическим историям и т. д. Домашняя библиотека среднего американца обычно включает Библию и полдюжины детективных романов. По данным опроса, проведенного институтом Гэллапа, половина американцев «вообще никогда не брала в руки книгу», 80% издаваемой литературы читают лишь 12% населения. Добавим к этому, что лишь четверть взрослых американцев прочитывает в год свыше двадцати книг, а 40% не читают вообще ничего, кроме газет и журналов.
Широко распространенное невежество среди населения капиталистических стран создает благоприятную почву и для восприятия дезинформации, и для веры в социальные иллюзии и антикоммунистические мифы.
«Невежество — это демоническая сила, — писал К. Маркс, — и мы опасаемся, что оно послужит причиной еще многих трагедий»144. И, переходя к непосредственному анализу антикоммунистических и антисоветских иллюзий и мифов, мы должны непременно учитывать эту «демоническую силу».
Пока не уничтожены классы, при всяком рассуждении о свободе и равенстве должен быть поставлен вопрос: свобода для какого класса? и для какого именно употребления? равенство какого класса с каким? и в каком именно отношении?145
Демократия — весьма относительное понятие. Нередко мы называем чужую демократию демагогией, а свою собственную демократию демократией146.
Социализм и личность
Возникновение первого в мире социалистического государства буржуазная пропаганда представила как «трагическую ошибку истории», в результате которой возникло некое «уравнительное» общество, в котором «подавляется всякая индивидуальность».
Получив социальный заказ, тему «тоталитарного коммунизма» подхватили и различные писатели, враждебно встретившие революцию.
В 1924 году в Англии вышел роман-утопия «Мы» русского эмигранта Евгения Замятина. В нем изображалось общество, которое будет через тысячу лет. Это — тоталитарное общество, в котором личность, как таковая, исчезла — все люди равны, но как! Они все «подстрижены под одну гребенку», нивелированы. Их работа и быт полностью ориентированы только на выполнение определенных, строго разграниченных функций. Эти люди — мелкие детали одной огромной, бездушной машины, именуемой государством. У них нет даже имен — вместо имен у них порядковые номера, как в гитлеровских концлагерях.
Буржуазия стала немедленно выдавать этот миф за образ коммунистического общества и даже за описание «реального положения» в Советской России. Легенды о том, что там детям при рождении дают вместо имен номера, а жен обобществляют, стали гулять по страницам буржуазных газет и журналов.
