— Ты? Ташенька, такое никогда не случится, — ему не нужно было даже притворяться, ведь он, и правда, так думал. — Заходи. Что ты хотела?
— Правда, не помешаю? — Александр, улыбаясь, покачал головой. Встал с кресла, подошел и нежно обнял ее за плечи. — Сашенька, ты совсем нас забросил, как приехал из Михайловского. Ходишь чернее тучи, ничего не рассказываешь. Ведь, что-то случилось? Да? Расскажи, поделись, вместе мы обязательно справимся, все преодолеем. Слышишь меня, мы со всем справимся.
Кивая, он обнял ее еще крепче. Старался не поворачиваться, чтобы Таша не заметила сомнение в его глазах.
— Все хорошо, Ташенька, — поэт нежно коснулся кубами ее шеи. Затем подул чуть ниже ушка, заставляя ее зажмуриться от удовольствия. Знал, так ей особенно нравится. — У меня просто много работы, оттого я и бываю печален, хмур. Но скоро все изменится, и все вернется на круги своя.
Его голос звучал искренне и очень убедительно, хотя он и сам не очень верил в эти слова. Его враг был коварен и, похоже, очень могущественен. Удастся ли с ним справится, большой вопрос.
— А может прикажем заварить чайку? С малиновым вареньем, медком и пышками? — он снова коснулся губами ее шеи, женское тело тут же пробила дрожь. — Напьемся и сядем вместе с детьми играть в настольные игры. Не забыли еще про Воображариум и Монополию про купечество?
— Не забыли. Больно уже они детишками полюбились. Почти каждый день пока ты в Михайловском был играли. К тому же нашим гостям о них все уши прожужжали… Ай! Хватит, Сашенька! Ты же знаешь, как я боюсь щекотки!
Счастливо улыбаясь, она погрузила пальцы в его кудрявые волосы, и начала их разглаживать.
— Прямо, как у льва, — она прошептала, наклоняясь к его уху.
— Р-р-р-р-р-р-ры, — тут же отозвался он, осторожно кусая ее за губу. — Р-р-р-р-ы!
— Сашенька, я очень соскучилась, — теперь уже она покрывала его шею поцелуями. — Каждый день думала о тебе, представляла, как ты меня обнимаешь, как снимаешь те панталончики. Я ведь сейчас в них…
— Душа моя, а хочешь покажу, как это делают львы? Р-р-р-ры! –егоруки начали «гулять» по женскому телу, заставляя ее тяжело задышать. — Р-р-р-р-ры!
— Да, мой лев. Р-р-р-ры! Только… дверь, закрой дверь. Ведь кто-то может зайти.
… Словом, этот день прошел хорошо, оставив доброе теплое ощущение. Почти все время провел с Ташей, детьми, немного — за работой над своими произведениями.
… Засыпал Александр с улыбкой на губах. Все, что его тревожило днем, сейчас казалось несущественным. Внутри него разливалось спокойствие, царила абсолютная уверенность, что все с ним и его семье будет хорошо, что он со всем обязательно справится.
— Обязательно справлюсь, — шептали его губы.
Рядом заворочалась Таша, тихо сопевшая у его плеча.
— Спи… Мы обязательно справимся. Пусть только попробуют к нам сунуться, разорву, как тузик грелку…
— Тузик? — спросонья пробормотала Таша, открыв один глаз. — А грелка зачем? Холодно?
— Спи, душа мая…
И вскоре, обнявшись, затихли.
Глубокая ночь.
На улице вьюжило, дул ледяной ветер, бросая на стены домов, окна колючий снег, мелкие льдинки. Холодина такая, что даже бродячие псы давно уже замолкли и попрятались по подворотням. Не слышно было цокота копыт казачьих разъездов, что должны были патрулировать улицы ночного города. Не вопили простуженными голосами срамные песни запоздавшие гуляки, не выясняли отношения между собой. Казалось, всех разогнал мороз и ледяной ветер.
Хотя, может и не всех.
— Каин, кудой дальше-то? — с пролетки спрыгнул долговязый мужик в тулупе и начал вглядываться в темный проулок. — Тудой к этому дому или тудой к другому дому? — тыкал рукой по сторонам, то и дело оглядываясь в сторону пролетки. — А то боязно тут долго стоять. Не приведи Господь казара прискачет, не отобьемся…
— Не бухи, Карп, как старая кошелка, — прогудел глухой голос, а затем из пролетки спрыгнул здоровяк в солдатской шинели и заячьей шапке на голове. Жадно вдохнул ледяной воздух, размазывая падавший снег по лицу. — С Ванькой Каиным не пропадешь. Я же заговоренный, оттого и с любого делас большой прибылью прихожу. Так что, не ссыл, Карп, после этого дела с большой монетой будешь. А про казару забудь, сегодня ее здесь точно не будет.
Сказал про казачий разъезд так, словно точно знал, когда и где он должен сегодня ночью патрулировать. Странно, откуда Ванька Каин, самый известный душегуб и разбойник Петербурга, мог про такое знать? Не в полиции или в управе же ему сказали? Глупость, конечно.
Хотя про Ваньку Каина поговаривали, что, несмотря на душегубство, с ним водили дела очень важные люди. Мол, именно они его и выручали, когда совсем горячо становилось.
— Нам в этот двор нужен. Только пролетку спрячь, чтобы с проспекта не видно было, — Каин показал на ближайший проулок, куда и следовало ехать. — А вы еще раз слухайте, что делать.
Вскоре пролетка спряталась возле одноэтажной пристройки, а шестеро ее пассажиров собрались рядом.
