Уже на следующее утро разразился грандиозный переполох, как ни странно, связанный с газетой «Копейка». Уже ставшая обыденной, знакомой для людей, она вдруг вновь прогремела на весь Петербург. За какой-то час был до самой последней газеты раскуплен десятитысячный тираж, потом следующий, и следующий, и следующий. У мальчишек-разносчиков происходили целые сражения, когда за пару последних экземпляров люди в кровь били друг друга, матерились так, что уши у прохожих уши от стыда в трубочку сворачивались. У типографии, где печаталась «Копейка», и вовсе, целая демонстрация случилась, на разгон которой со страху целый эскадрон казаков прискакал. Думали, что беспорядки начались.
Возмутителем спокойствия оказалась не сама газета, а лишь заметка в ней с невероятным названием «Не могу молчать». А вот, собственно, и сама статья.
«Пишу не по чей-то прихоти или развлечения ради, а по зову души, ибо не могу больше молчать. Нас, дворян, называют благородным сословием, солью земли Русской, ее честью и совестью, приносящим обществу наибольшую пользу и обладающим выдающимися талантами! Но дает ли это нам право владеть людьми, как бессловесной скотиной? Кто нам дал это право? Лично Господь Бог? Богородица? Пришло время твердо сказать, не может и не должен один человек владеть другим человеком! Я, Александр Сергеевич Пушкин, готов это сказать. В течение этого месяца все крепостные крестьяне, принадлежащие Пушкиным, получать вольные, и дальше смогут сами определять свою судьбу, как и определено самим Господом. А вы готовы последовать моему примеру?».
Над сельской дорогой клубилась пыль, кавалькада всадников — четверо драгун во главе с капралом и мужчина в чиновничьем вицмундире — скакала в сторону Михайловского.
— … Господин становой пристав, разрешите вопрос? — скакавший первым капрал потянул на себя вожжи, заставляя своего жеребца поравняться с лошадью чиновника.
— Ну? — недовольно буркнул пристав, даже не поворачивая головы. Видно было, что, покрытый с ног и до головы пылью, он по горло сыт всей этой поездкой. — Чего надо?
Капрал сочувственно покачал головой. Он-то привычный скакать верхом, по службе целыми сутками приходилось скакать то с важным пакетом, то в сопровождении особой персоны. Становой пристав же, как пить дать, больше в присутственном месте сидит да бумажки перебирает.
— Вот, хлебните, — служивый протянул небольшую фляжку, которую только что вытащил из под плаща. — Отвар, бодрительный, сам на травах настаиваю по еще батюшкиному рецепту. Один глоток, и сразу отпустит.
Взяв фляжку, чиновник сделал глоток, чуть помедлив сделал еще один. Зажмурился и медленно выдохнул. Похоже, и впрямь, полегчало.
— Хорош отвар, — благодарно кивнул пристав, возвращая фляжку. — Ты, чего спросить хотел?
— Так в полку болтали, что господин Пушкин решил всех своих крестьян на волю отпустить. Врут, поди, — скептически скривился капрал. — Кто в здравом уме решится от своего отказаться? Это же какие деньжищи…
— Не врут. По этому делу мы и едем в Михайловское, — чиновник похлопал по большой кожаной сумке, что висела на его плече. — Здесь сто восемьдесят шесть вольных грамот для всех крестьян Михайловского. Это еще ничего страшного, капрал. Вот мой товарищ поехал в Болдино, а там, прошу заметить, почти две тысячи крестьян, которым господин Пушкин также выписал вольные грамоты. Вот так-то…
От удивления капрал едва не свалился с жеребца. Но справился с минутной слабостью, выпрямился и с выпученными глазами уставился на ту самую кожаную сумку с вольными.
— Это же целое состояние…
К полудню они прибыли на место, и не откладывая дело в долгий ящик собрали крестьянский сход. Возле господского дома столпились все сто восемьдесят пять крестьян [только Витька Ахромеев сын пару дней назад скончался, оттого общее число и не сходилось], которым становой пристав и зачитал извещение об освобождении.
— … Сим следует считать вас свободными сельскими обывателями. Вот ваши вольные грамоты, — чиновник вытащил пачку бумаг и с силой тряхнул ими перед собой.
Толпа некоторое время стояла молча, едва дыша. А в какой-то момент, словно прорвало. Первым рухнул на колени какой-то древний дедушка и начал истово креститься. Следом за ним свалился длинный как жердь мужик в прокопченном кузнечном фартуке, и стал с воем кататься по земле.
— Шподобилась, гошподи, шподобилась… — плакала беззубая старуха, смотря на золотой купол церквушки выцветшими глазами. — Дошдалась…
ОБЫЧНАЯ РЕКЛАМА
Книга "Всемогучий!
Наивный парень получил от инопланетян Силу и решил осчастливить простых людей. Одним бесплатно давал продукты, другим закрывал кредиты, третьим просто отдавал деньги, четвертых лечил, пятых защищал от бандитов. А дальше…
https://author.today/reader/404122/3740575
