Я вылез на улицу и побрёл за ним. Как ни странно, тошноты я больше не чувствовал, и только почки ноющей болью напоминали о тяжести ОМОНовских ботинок. Я осмотрелся по сторонам. Судя по всему, это был задний двор какой-то харчевни. Издалека доносился звон посуды, громкие голоса подвыпивших посетителей, а в воздухе чувствовался чудесный аромат шашлыка.
— Пошли, — поторопил меня рыжий.
Я смыл кровь с лица и рук в неприметном закутке, обтёрся поданным полотенцем, пахнущим бараньим жиром, и последовал за своим провожатым по тёмному коридору.
— Сюда, — толкнул он передо мной дверь комнаты, пропуская вперёд.
Казбек уже сидел за накрытым столом, говоря что-то в телефонную трубку. Старинный перстень на его руке тускло блестел, переливаясь на свету.
— Садись, покушай, — гостеприимно махнул он рукой, приглашая меня.
Я не заставил себя упрашивать и принялся рвать зубами сочное горячее мясо. Кроме нас с Казбеком, в комнате находилось ещё несколько человек. Они ели, громко переговариваясь между собой, смеялись и не обращали на меня никакого внимания. Около дверей замер пожилой смуглолицый мужчина, видимо, хозяин ресторанчика. Насытившись, я вытер руки и сказал:
— Спасибо, Казбек, спас от голодной смерти. Теперь можно и о делах говорить.
Сидевшие за столом замолчали и, как по команде, уставились на Казбека. Он что-то коротко сказал им на родном языке, и они цепочкой двинулись к выходу. Кроме нас, в комнате остался лишь хозяин, по-прежнему стоящий у двери.
— Давай поговорим, — Казбек поднял на меня большие карие глаза. — Почему пропал, Саша? Не звонишь, не советуешься, непонятно, чем занимаешься. Мы разве так договаривались?
— Если мне не изменяет память, для начала ты должен мне полмиллиона налом, — ответил я, закуривая.
— Чего?!
— Ты должен заплатить мне деньги. Бабки, лавэ — может, так тебе понятнее?
— Ах, ты про это, — сморщился он. — Получишь ты свои бабки, не переживай. Моё слово закон, сказал — сделаю.
— Вот получу — тогда и будешь спрашивать, чем я занимаюсь и почему у тебя совета не прошу, — отрезал я. — Вообще, наш с тобой договор под угрозой.
— Почему, слушай? — насторожился он.
— В последнее время появилось слишком много желающих обосноваться в центре, — развёл я руками. — Сегодня, например, Артём предложил мне союз. Давай, говорит, объединимся и прижмём к ногтю всякую сволочь черножопую, — нагло соврал я. — А героином торговать мы и сами сможем. Посредники в таком деле только под ногами мешаться будут.
— Это я посредник?! Ах, шакал, — заволновался Казбек. — А ты ничего не путаешь? — он с подозрением уставился на меня.
— Нет, что ты, всё было именно так, — ответил я, честно глядя ему в глаза. — И хотя беседа у нас была доверительная, я её пересказываю тебе, как другу.
— А что ты ему ответил?
— Обещал подумать. И зря, кстати. Надо было соглашаться.
— Это почему? — удивился он.
— Потому что сразу после встречи с Артёмом мою машину тормознули менты. Тогда я не понял сгоряча, а теперь думаю — это он так меня поторопить решил, чтобы я особо не ломался.
— Да, может быть, — протянул Казбек. — Связи у Артёма есть, в этом его сила. Что ты теперь собираешься делать?
— А ты мне что посоветуешь? — усмехнулся я.
Казбек метнул быстрый взгляд на стоящего у двери хозяина. Впрочем, я и без того уже смекнул, что не просто так тот торчит в комнате, слушая наш разговор. Не удивлюсь, если последнее слово в решениях, принимаемых кавказской диаспорой, принадлежит именно ему, скромному и неприметному старику.
— Надо подумать, — произнёс, наконец, Казбек.
— Подумай, конечно, — согласился я. — Дай мне знать, что надумал. Только поторопись — Артём долго ждать не будет, а ещё один визит в ментовку я точно не переживу.
— Ладно, не нервничай, да? Разберемся, — огрызнулся он. — Расскажи лучше, что там у тебя с Бубном произошло. Зачем ты его замочил? У «Кедра» нашумел так, что менты на уши встали. Мы же договаривались с тобой не привлекать лишний раз их внимания, — он досадливо поморщился. — Как, скажи, мне продавать товар, если ОМОН будет зачистки устраивать каждый день?
— Это твоя проблема, — тоже разозлился я, — как героин малолеткам впарить. Я про это и знать не хочу. А Бубен… Припёрся ко мне и потребовал с ходу, чтобы ему освободили место в центре, будто только его, такого бравого, там и ждали. Кто подтолкнул его на этот безумный наезд — ума не приложу. Не ты, часом?
— Нет, — буркнул Казбек. — Наверное, Артём. С него станется.
— Может быть, — легко согласился я. — Так или иначе, Бубна надо было наказать. Но убивать его я не собирался. Кто ему горло перерезал и башку дурную прострелил — понятия не имею.
— Гм. Темнишь ты, Саша, постоянно, — недоверчиво покосился он. — Если думаешь, что сможешь и меня водить за нос, как Аслана, то ошибаешься, понял? Я тебя не пугаю, мы же друзья, — он осклабился в мрачной улыбке, — просто хочу, чтобы всё между нами было начистоту, да?
— Деньги сначала заплати, да? — передразнил я его.
Он вскинулся, темнея лицом, и процедил:
— Никуда от тебя твои деньги не денутся.
