После шумной Мары и необычных снов хотелось тишины. Потрескивал костёр. Пели птицы. Степь просыпалась, ветер приносил запахи цветов.
Айен захотелось запомнить этот момент, это прекрасное утро. Навсегда. Когда Дан, хоть и не улыбался, но выглядел очень спокойным. Когда Амелис вышел из сарая со смешным помятым лицом, вынимая солому из волос. Когда обнимаешь кружку, в которой дымится ароматный чабрец. И никогда. Никогда больше этого всего не повторится.
Дан прижал ухо к земле. Вся его фигура выражала внимание.
— Смотри, весь превратился в слух, большое ухо на дороге, — шептал Амелис в волосы Айен.
Они прятались в одиноком кусте пышного тамарикса, пока Дан проводил разведку.
«Вообще, кто он такой? Почему так много умеет?
Навыки какие-то совершенно дикие. Зайца выпотрошить одним движением, утку убить, метнув иглу ей в череп. Жуткий. Но для защиты очень полезен»,—
так рассуждал Амелис. Леди, впрочем, думала так же.
Дан поднялся с земли.
— Люди далеко. Сегодня будем ночевать в степи.
Палатка-шатёр была вынута, расчехлена и прочно установлена. Закат прятался в тучах, поднялся ветрище. Волосы Айен цвета лаванды плясали танец ветра, представляя завораживающее зрелище. Амелис восхищённо смотрел на неё, развязывая узлы на мешочке с едой.
Вдруг что-то упало в траву рядом с Айен.
Торт.
— Клянусь Небесным Железом, это торт! Который пропал на твоё шестилетие!!!
Торт лежал на подносе, бело-розовый, почти целый.
Дан уставился на него, подняв бровь.
Потом посмотрел на Айен.
Амелис упивался моментом. Дан же никогда не видел, как происходит перенос и возврат предметов вокруг времени Айен.
Растерянно опустившись на корточки Дан принюхался.
— Я должен проверить его состав.
Амелис тихо взвыл, держась за живот.
— Торт… торт пропавший со дня рождения!
Айен улыбалась.
— Проверяй, конечно. Но этот торт переместился мгновенно. Из моего прошлого. Вряд ли кто-то старательно отравил его 12 лет назад.
Дану предстояло привыкнуть к таким вещам. Но сейчас он напрягся и готов был принять удар от нападения торта и его кремовой армии, или что ещё может произойти, о чём его не предупредили?
— Слушай, — заговорила Ай, — со мной такое случается всё чаще. Мне надо поучиться у мастера времени. А то пока всё у меня в хаосе. Поэтому мы и идём к дедушке в Дебрин.
Амелис высунулся из шатра-палатки.
— Давайте пить чай и праздновать день рождения Айен. Тот, из прошлого! Я заварю травы!
Айен аккуратно просунула голову в палатку, где была повержена одеялом, замотана и защекочена.
Особенно смешно было, когда Амелис щекотал её животик, пытаясь укусить за пупок.
А тут Дан с каменным лицом и праздничным подносом сообщает голосом Бэрримора, но не про овсянку:
— Яд не обнаружен.
Увидев Айен в растрёпанном виде, порозовевшую, он отвел взгляд, смутившись, не понимая, надо ли её спасать от чего-то непристойного. Женщины воины в битвах были осторожнее мужчин, на перевязки приходили лишь с лёгкими ранениями рук, операции на теле, это же работа и наука, то есть не считается, а тут целая живая здоровая девушка с оголённым животиком. Лекарь покраснел и застыл в нерешительности. А вот Амелис, который вырос с Леди, купался с ней в одном тазу с пяти лет, мог позволить себе ещё и не такие шалости.
Глядя на Дана, Амелису снова стало смешно, но он уже не смеялся, а тихонько подвывал в спину Айен. Расшифровать его смехо-вой может только рассказчик, так что держите: «Его лицоооооо! Не могу….. девственник что ли…»
Леди нащупала его рукой:
— Так, всё, хватит, а то нас услышат волки и придут тебя есть.
Но это подействовало ровно наоборот, Амелис засмеялся во весь голос, держась за живот.
Дан еле заметно закатил глаза, сел вместе с подносом и скользнул вкось неожиданно тёплым взглядом по оголившимся рёбрам блондина. Тот выбрался из кучи самосозданного бардака, лохматый, румяный, как наливное яблочко, и принялся поправлять одежду. Скажу вам честно, только совершенное бесчувственное бревно не почувствовало бы при этом зрелище лёгкого необъяснимого воодушевления.
Дан поймал взгляд Айен и резко стал холодным и отчужденным.
Торт оказался с абрикосами. Которые Амелис не любил, а Дан, как оказалось, очень любил.
Поэтому вкусняшку съели любители, а блондину осталось жевать салат и сушёное мясо, предварительно разваренное в котле.
Предстояла ночь в степи. С лисами, волками, бешеными ветрами, разгоряченным Амелисом и пока ещё таким чужим лекарем.
*****
Голос пришёл будто из-под воды.
— Ты помнишь этот дом?
— Ты помнишь этот дом?
Так уж работает наша голова во снах. Если нас спрашивают, наш ли этот дом, мы можем сразу же подтянуть воспоминания, которых, возможно, и не было. А может, и было. Смотря чем считать эти мысли — воображением или давно забытыми воспоминаниями.
На Айен смотрел ребёнок.
Чувство родного дома было, но очень смутное. Леди выглянула в окно.
Да… вроде бы эти улицы с цветущими деревьями, эту соседскую собаку она помнила.