Он говорил, то ли словами, то ли душой: «Тебя так давно не было. Как хорошо, что ты есть. Куда ты пропала? Знаешь, я пишу теперь стихи».
Он достал листок с какими-то чёрточками. Во снах так трудно понять написанное! А тут было ещё и перешифровано Учителями.
Но был другой способ.
Можно отключить разум и ПОЧУВСТВОВАТЬ о чём написано.
Айен закрыла глаза, провела рукой над листком. Чёрточки превратились в рисунки. Дыхание захватило от невероятной красоты.
«Сколько поэзии! Я задыхаюсь от восхищения! Меня переполняют чувства от такой великолепной поэтики!»
Вдруг эмоциональная волна накрыла бункер. Все поняли, что идет Он. Не Локс. Кто-то другой. Ждавший_Асю_так_долго_из_жизни_в_жизнь_тысячелетиями_искал_её_мучительно_долго.
Когда не можешь УЗНАТЬ, потому что Учителя туманят твою память, то эмоции, которые человек не хочет скрывать, расскажут о чувствах всё и ещё немного сверху.
Дверь распахнулась, свет улицы ворвался во тьму бункера. Он подошёл и обнял Ай. Всплеск эмоций захлестнул от узнавания. Она не могла вспомнить ни одно из его имён.
Его сердце пело, кричало: «Я дождался тебя! Почему ты так долго не приходила, я искал тебя».
«Я размышляла».
Дешифровка Учителей всё искажала. То, что она хотела ответить, это «Я не могла. Меня не пускали». Словно плохие переводчики с другого языка, Учителя меняли смыслы слов, но не могли задушить эмоции эмпатов, дождавшихся встречи.
— Я готов воевать и умирать бесконечно количество жизней, чтобы мы смогли отыскать наших детей.
Наверное он хотел сказать «Я сделаю всё, чтобы мы снова были все вместе», но искажения смыслов — конёк Учителей.
*****
Свет ослепил, и Айен проснулась в своей постели дома, захлёбываясь от рыданий. Амелис, сидевший у стен её дома, мгновенно впрыгнул в окно и обнял, впитывая слёзы в прохладную ночь.
Как давно был этот сон… С тех пор во снах она не могла узнать душой своих дорогих друзей. Только лишь ощутить начало УЗНАВАНИЯ, но возможно, окажись они рядом, она смогла бы. Всё-таки лучшая команда эмпатов когда-то выучила наизусть эмоциональные облики друг друга.
Ася, Локс, Жорик, Жанин, Молчаливый Андрик, Серж, Мальвина.
Горихвостка села прямо на забинтованную руку. В открытое окно Айен увидела пронизанную лучами света золотистую чащу и ряд серых волков, которые смешно вытянулись по стойке смирно, едва заметили, что леди проснулась.
На печи она лежала одна, укрытая лоскутным одеялом, в котором угадывались смутно знакомые вышивки.
«А одежда-то на мне… другая! Это сон? Ущипнуть себя до синяка за руку — хорошая идея. Амелис, правда, будет сердиться за это, но что поделать, сейчас он не может выполнить своё обещание. Кто из этих мужиков меня переодевал? Дан, наверняка. Покусать готова, настолько бесит. Хотя, неважно».
Собираясь спуститься, Ай увидела виновника её гнева. Он спал сидя, прислонённый к ухоженной белёной печке, через открытый ворот льняной рубахи были видны бинты. Впервые Айен увидела его утром вот так просто, с босыми ногами, без эффектной рубашки, спящего со строгим лицом, словно он и во сне был начеку или ему снился первый день сдачи экзаменов.
Как бы Айен не слезла с печи, он бы почувствовал это, потому что прижал щекой край её одеяла. Пришлось постараться и очень аккуратно выскользнуть, не пробудив его.
Сладкий аромат цветов из букета завораживал, на миг леди прикрыла глаза и улыбнулась. В распахнутом окне засуетились волки. Виляние хвостов явно указывало на то, что они считают леди другом.
Стараясь ступать аккуратно, чтобы половицы не заскрипели, девушка оказалась возле лежанки на полу, где был оставлен её драгоценный Амелис. Он выглядел неплохо, однако бок всё ещё кровоточил, на бинтах виднелись алые пятна.
«Милый друг, как же я хочу тебе помочь».
Но применить волшебство восстановления ей снова не дали, как и прикоснуться к ланиторумяному блондину.
Внезапно оказавшийся рядом, Дан удержал её руку, шепча одними губами: «Не надо».
На его груди вмиг расцвела кровавая роза, он побледнел и отшатнулся. Айен хотела удержать парня от падения, но встретила холодный взгляд и опустила руки. Лекарь ухватился за стену и, потеряв равновесие, медленно съехал в угол.
— Тяяяяк. У меня тут грибочки на обед и ещё всякое, — радостно сообщил дед, входя в избу, — Это ещё что? Только проснулась, а уже двоечника в угол поставила? Так ему и надо. Не уберёг от травм ни тебя ни этого шикарного ребёнка. А собачек моих не бойтесь, они у меня воспитанные.
Чуя похвалу, волки встали на задние лапы и подались в окно, свесив языки на бок.
— Перевязки — дело святое! — подняв палец вверх сообщил Виктор.
Сначала заложил внутрь под повязку Дану свежих трав, а после опустился на пол возле блондина и снял с него окровавленные вчерашние простыни.
Качая головой дед заглядывал в лицо очнувшегося Амелиса и объяснял лекарю:
