— Вот смотри, сынок. Видишь вокруг укуса железного волка кожа почернела. Это погано. Хуже некуда. Отравили его. Надо готовить противоядие. Но сначала изучи недуг. Слыхал, что волки эти — самые засекреченные твари в армии Лорда. Сегодня вам нужно уходить. Армия отмороженных оттает через сутки и начнёт настигать. Посему покушаем, и тикайте молодцы с городу. Волков моих дам в провожатые, они вас тайной тропой поведут через Морию. Да не гляди так, шучу я, нет тут никакой Мории, это в другом мире есть, а тут только бурелом окрест. Это твоя явь, что ни на есть, самая она.
На сетования леди о погоне дед рассмеялся:
— Да не расстраивайся, ну придут легионеры сюдой, мне-то они чегось сделают, я тут на пенсии, грибочки выращиваю, волков подкармливаю. Ну и что, что лекарь в отставке. Сейчас числюсь лесником. Накормлю, напою и отправлю их на все четыре стороны.
Участники вчерашнего побоища, перебинтованные и печальные молча осознали свою слабость. Виктор вздохнул и решил расслабить обстановку.
— А барышня-то у вас не кисейная, руки хоть и изящные, а клинок держать умеют. Вся одёжка была в кровищи. Но мы-то проверили, на теле ран нет, всё внутри, и то от колдунства.
«А рука дрожит», — осознала Ай, пряча сломанное запястье за спину.
Айен и Дан одновременно вспомнили их обнимашки на поле боя и обоим стало не по себе. Он согревал её своей кровью, чуть ли не интимное дело получилось.
— Давайте лучше салат сделаем, — встрепенулся Дан.
Но сначала, как истинный псих-перфекционист, он наточил все ножи, подготовил свои иглы к будущим использованиям и протер мечи леди и Амэ. А потом, конечно, и салат нарезал. Он был готов на любую занятость сейчас, лишь бы не находиться с леди наедине и не встретиться с ней взглядом.
Дед жарил куриные ножки на костре прямо возле дома и продолжал говорить.
— Вот ты, Госпожа, когда на эмоциях херачишь колдовство, то ломается твоё тело. Чай, не аватар, надо беречь туловище. Это твоя явь, сечёшь? Тело у тебя тут реальное, а не снотворное. Для того, чтобы в эмоциях работать с энергиями тебе нужен твой амулет. Какой он — я не знаю. Вспомни, может во сне что-то видела интересное, или что-то хотела взять, но не выходило.
Айен вздрогнула.
— Я подумаю. Это Дан рассказал вам про мои сны?
Виктор, игнорируя вопросы, продолжал:
— Надо учиться концентрации при расходовании сил и давать силе течь медленно, растягивая удовольствие. Тонкой струйкой.
Один волк при этом поднял лапу на ближайшее дерево и продемонстрировал струйку. Виктор сменил лицо с дурашливого на строгое.
— Кто это сделал? Плохой мальчик!
— Наверное я плохой мальчик, — тихо сказал Амелис, появившийся в дверях, — был так слаб, самому противно.
Дед присвистнул:
— Тааак, бэтмен, лягай взад, мы тебя покормим лёжа, как барина. Я бегал ночью поглядеть на ваше немое кино, да их там дохрена, солдат энтих. Немудрено, что вас так уделали. Спасибо скажешь Госпоже и этому двоечнику (кивнул в сторону Дана, складывающему травы и порошки в сумку), что жив остался. Она хоть и заморозила тебя, но этим закрыла раны, а он (снова мотнул головой в сторону) дотащил тебя ко мне. Хорошо быть частью крепкой команды.
«Дан же был лучший во всём: лучший лекарь, лучший метатель ножей. Почему дедушка так про него говорит: «Двоечник»? — удивилась леди Ай.
За избой был сооружен маленький домик типа «сортир». Леди удалось сменить тряпочку, а пропитанную кровью пришлось закапывать под пристальным вниманием волков.
Попытка углубится в лес для совершения ритуала была пресечена серыми зверюгами моментально.
— Ладно, закопаю прямо здесь.
Волки успокоились и даже заинтересованно лезли мордами под локоть, когда Айен начала копать. Смекнув, что надо просто вырыть ямку поглубже, парочка зверюг с энтузиазмом взялись за дело. Лопатка не пригодилась. Айен бросила тряпочку в яму и показала волкам, что собирается закапывать своё сокровище.
Очень умные волки. С такими можно хоть куда.
К избе Госпожа подошла улыбаясь, в окружении виляющих хвостов.
Перевязанные парни уже навьючились нужными вещами. Дед бросился, подпрыгнув, обнимать Дана, вытирая слёзы о его рубаху.
— Про амулет помни, разузнай у барышни. Наблюдай за блондином, да что ж я реву-то, тьфу. Про родинки помнишь, что говорил тебе! (Дан покраснел). Идите, идите в город, мои гопники проводят вас лучшими тропами.
Айен обняла старика.
— Дедушка…
— До встречи, Госпожа дорогая, — Виктор ощущался чересчур родным. Ни капли «чужого», словно этот человек всегда был рядом, как мать.
Слёзы встали комом в горле. «Всё будет хорошо, дедушка! Я обещаю, что не буду больше так делать, я буду тренироваться выпускать силу аккуратно…»
Ветки хрустели под ногами уходящих в темноту леса. Ай обернулась на безутешно рыдающего деда. Почему так знаком этот светящийся его взгляд, такой молодой и острый?
На границе света и тьмы леса начиналось пшеничное поле. Золотилось и волнами уходило вдаль.
— Прощайте, волчары, я вас так полюбила!
Волки облизали ей руки, Дану лицо, потерлись об Амелисовы ноги и исчезли в черноте бурелома.
*****
Как часто Ай гуляла по золотым полям, ловя лёгкий ветер губами.
