Из застенчивости. Она была очень скромной женщиной. И красавицей себя, безусловно, не считала. Застенчивость была особенно заметна, если застать ее врасплох; но когда ее внимание не было сфокусировано на «вопросах», она, бесспорно, была очаровательной женщиной. Когда Айн Рэнд не была погружена в интеллектуальный процесс, она сразу становилась очень застенчивой женщиной. Она стремилась, чтобы тебе было уютно в ее доме. И что-нибудь предлагала, чтобы добиться этого. В отличие от большинства окружающих нас людей она обладала невероятной способностью делать вещи прямыми и понятными. Это было очень приятно. И я всегда буду рад тому, что видел ее в подобном свете.
Айн Рэнд была сильной личностью, и Фрэнк по своей природе пребывал в подчиненном положении к ней. Он был очень добрым и мягким человеком. И не думаю, чтобы он полагал, что может рассказать людям что-то очень важное для них, однако жил с женщиной — и любил ее — готовой и способной рассказать людям чрезвычайно важные вещи, и прекрасно понимал это. Он искренне верил в дарование мисс Рэнд. И очень любил ее.
Он часто говорил о былых днях. О том, как они любили кататься на корабле до Статен-Айленд и обратно — должно быть, они часто развлекались подобным образом с Айн. Он часто вспоминал об этих поездках на Статен-Айленд и обратно. Должно быть, в то время они испытывали недостаток средств.
Он вспоминал их со смирением, с ностальгией: рассказывал о том, как они бродили по Нью-Йорку, смотрели по сторонам, удивлялись и ездили на Статен-Айленд.
Он был заворожен этим городом. Он любил Нью-Йорк.
Думаю, какое-то время ничем — просто не знал, чем заняться. Как он попал во флористы, я не помню, знаю только, что он много рассказывал об этом занятии, о том, сколько радости и удовольствия оно приносило ему. Он хотел найти в жизни такое занятие, которое приносило бы ему радость, и аранжировка цветов как раз и представляла самое счастливое для него занятие до увлечения живописью. Когда он начал рисовать, появлялись желающие приобрести его картины, однако мисс Рэнд не позволяла ему продавать их, потому что не хотела расставаться с ними — во всяком случае, с теми, на которые находились покупатели. Он говорил об этом не без удовольствия.
Они были ему симпатичны. Он называл эту группу ребятами. Однако, бывало, и жаловался мне на что-то. Айн всегда настаивала на том, чтобы он присутствовал за обедом, a он не хотел этого. Он рассказывал мне, что его тут же клонило в сон и он начинал клевать носом. Начинались интеллектуальные дискуссии, которые его не интересовали и которым он предпочел бы рисование. Однако она всегда настаивала на том, чтобы он присутствовал, и ему приходилось не расстраивать ее.
Да. Он потерял возможность рисовать, потому что у него начали дрожать руки.
Должно быть, это случилось году в шестьдесят седьмом или шестьдесят восьмом. Я встретил его у дантиста, и помню, что он говорил об этом и даже упоминал операцию. В тот день он был очень расстроен этим. Помню, мы говорили об этом в приемной. Он был крайне расстроен. Ему приходилось пользоваться палкой во время рисования, но и этот прием уже не помогал ему. Он больше не мог удерживать руки в покое на достаточно долгое время, нужное, чтобы рисовать.
Две небольшие вещицы. Корочка от книжечки со спичками любимых ею цветов, находившаяся на ее обеденном столе. И принадлежавшая ей фарфоровая фигурка, изображавшая двух подравшихся петушков — Фрэнк сделал для нее коробочку. И то и другое находится у меня.
Джен Шульман (ранее Кросби) вместе со своим тогдашним мужем, Питером Кросби, руководила лекциями NBI в Лос-Анджелесе. Они поработали в области создания магнитофонных курсов лекций.
Дата интервью: 26 сентября 1997 года.
Скотт Макконнелл:
