Я не часто имел возможность общаться с ним, однако, когда такое происходило, он всегда оставался одним и тем же. Он с любовью возвышался за нею на заднем плане, наблюдая, но как бы не присутствуя. После бесед нетрудно было заметить, что он обожает свою жену, как и она его. При этом от него как бы исходила аура главного, и когда он замечал, что она устает, то ненавязчиво, но решительно выходил на первый план и вместе с нею желал нам всего хорошего и доброй ночи.
Да, присутствовал. Я прилетел тогда из Торонто на эту речь, чтобы проводить мисс Рэнд на выступление и с него. Это было памятное событие. Лимузин подвез нас к какому-то боковому подъезду. К тому времени внутри здания уже собралась порядочная толпа, ожидавшая нас с лихорадочным оживлением.
Народу собралось столько, что устроителям конференции пришлось воспользоваться большим проекционным экраном, чтобы ее могли увидеть и из самых последних рядов. После выступления я застал ее за сценой, мисс Рэнд выглядела усталой, к ней тянулся целый хвост VIP-персон, желавших лично поздороваться с ней, передать свои визитные карточки и предложить, по всей видимости, неограниченные средства на съемку фильма по
Как раз после этого разговора, поскольку она, Элоис и еще несколько человек приехали в индивидуальном железнодорожном вагоне, предоставленном одним из поклонников ее творчества. Она решила ночь после выступления провести в этом вагоне, так что когда она повидалась с теми, кто ждал ее в отеле, и раздала автографы, мы с Леонардом проводили их обеих на вокзал. Когда мы дошли до вагона, она уже казалась очень усталой, однако с восторгом показала нам, насколько роскошен он изнутри. Так что в последний раз я видел ее, когда они с Элоис помахали нам вслед. И всего через несколько месяцев меня совершенно врасплох застал телефонный звонок с сообщением о ее смерти.
Да. Мы с Джинни, моей женой, прилетели в Нью-Йорк, так что я присутствовал на похоронах и на прощании с ней.
В траурном зале ее друзьям и знакомым была предоставлена возможность проститься с ней в течение часа, тело ее лежало в открытом гробу. Эта часть общей процедуры позволила нам в последний раз высказать свое уважение, поддержать друг друга и проститься с ней. Каждый из нас — почти все, наверно — в какой-то момент подходили ко гробу и прощались с ней.
Играла любимая ее музыка, желающие проститься с ней ожидали на улице, образуя очередь, огибавшую целый квартал. Потом пустили и их — их были сотни, совершенно незнакомых нам людей, они тихо и почтительно проходили мимо ее гроба. В самый последний момент меня попросили присоединиться к сотрудникам безопасности у входа, чтобы они не пропустили нежелательных для нас людей. Но таких не оказалось.
Когда время прощания истекло, Леонард на какое-то время остался с ней один в пустом зале, а потом все мы ушли.
Следующий день оказался пасмурным и безветренным. Когда мы приехали на кладбище в Валгалле, там уже собрались сотни людей. Ветра не было, падали крупные хлопья снега. Над головами символично пролетела стая казарок.
На кладбище для нас был устроен небольшой навес, гроб покрывали желтые цветы. Прочли стихотворение Киплинга
Двумя мыслями. Во-первых: те, кто стремится умалить ее, совершают — повторяя сочиненное Ницше осуждение христианства — восстание всего, что ползает по земле, против того, что возвышается над нею. Их мнение никак не может отменить факт интеллектуальных и личных высот, достигнутых такими личностями, как Айн Рэнд.
И во-вторых: мне не хватает ее ощущения жизни. В добавление ко всему, чему она научила меня, о чем научила думать, в дополнение к тому направлению жизни, которое она помогла мне избрать, она показала мне через свое ощущение жизни, зачем нужны наши труды и битвы. Они нужны для жизни и счастья.
M. Нортрап Бюхнер в 1960-х годах учился в NBI, а теперь преподает экономику в Университете святого Иоанна в Нью-Йорке.
Дата интервью: 14 декабря 1999 года.
Скотт Макконнелл:
