Тогда я еще не читала
Мы были еще подростками, и она вела себя очень по-дружески, однако она как бы исправляла эту точку зрения, объясняла ее ошибочность, и я была чуть встревожена тем, что разговор принял такой оборот, но не знала, как приглушить степень возможного конфликта. Мисс Рэнд говорила о том, что наличие подобной потребности свидетельствует об отсутствии духовной независимости, и еще о том, что нельзя судить людей по их групповой принадлежности, по еврейскому происхождению или по тому, чем занимались их родители. Все это ничуть не свидетельствует о том, кто ты есть и что делаешь. То есть разговор был очень вразумляющим и закрепляющим уроки
Беседа прошла в обстановке уютной, но все-таки оказалась не столь непринужденной, как первая, из-за этого обстоятельства.
Джим Смит был знакомым Айн Рэнд в 1970-х и начале 1980-х годов. Прежде ему принадлежал джаз-клуб в Нью-Йорке; он является мужем Кэтрин Эйкхофф (ее интервью см. выше).
Дата интервью: 30 ноября 1999 года.
Скотт Макконнелл:
Джим Смит: Впервые их обоих я увидел на вечеринке, которую Алан Гринспен устроил в честь нас с Кэтрин, когда весной 1973 года мы вернулись из свадебного путешествия. Кэтрин была давно с ними знакома. Айн на приеме сидела рядом со мной. Они подарили нам набор чайных ложечек с нашим узором… очень симпатичный, мы его по-прежнему храним.
Мне было лестно сидеть рядом с ней. Мы успели о многом поговорить. Из всего разговора мне запомнилась только его часть, связанная с прочитанной мною тогда недавно книгой
Она в общем-то не столько была недовольна тем, что он сделал это, сколько считала, что нехорошо говорить автору, что кто-то использует часть его идей, тем более что я не заметил, использовал ли он их, сославшись на ее работы или нет. И тут я сказал себе: «Ах и ох, наконец я встретил эту женщину, которой восхищался, и при первой же возможности обидел». Однако она заметила мое смятение и огорчение и немедленно пояснила, что не обвиняет меня в непочтительности или в чем-то еще. Она поняла, что свой проступок я совершил по неведению, не осознавая тех следствий, которые из него проистекают.
Впоследствии мне довелось узнать, что Айн все принимает за чистую монету и считает, что люди знают, о чем говорят, иначе помалкивали бы, и потому реагирует соответствующим образом.
Увы, я видел Фрэнка, но так и не познакомился с ним.
Фрэнк как будто не испытывал никаких проблем от того, что для многих именно Айн была причиной, собиравшей в их доме людей. Он был мужем королевы, ее консортом. Он принимал как данность тот факт, что люди более интересовались мнением Айн, чем его мнением, что, на мой взгляд, было вполне справедливо.
Мне с ней было легко. Никакого грубого нажима, никаких требований «строго следовать линии партии». Ничего подобного от Айн я не ждал. Я наслаждался общением с ней. Я был рад тому, что мы хорошо ладим, ибо в этом отношении и она была забавной персоной, и с ней легко было говорить. Можно было без труда переходить от вопросов легких к вопросам сложным. Я никогда не слышал от нее пожеланий делать то-то и то-то или вести себя так, как надо.
