Например, после выступления в Новом Орлеане в 1981 году мне запомнился один вопрос. Она выступала перед большой аудиторией, тремя тысячами «золотых жуков», пылких сторонников твердой валюты. Кто-то из публики попросил: назовите основную причину введения золотого стандарта. Представим себе типичный ответ: средство обращения должно обладать высокой удельной стоимостью, а также некоторыми прочими физическими атрибутами, такими как высокая плотность, однородность, легкая делимость, коррозионная стойкость — и золото обладает этими качествами в большей степени, чем любой другой товар. Так ответил бы любой другой хороший экономист и сторонник свободного рынка на вопрос о необходимости золота. Айн ответила: «Затем, чтобы воры не тянули руки к вашим сбережениям». Публика разразилась аплодисментами. Так что в 1981 году она осталась такой же, какой была в 1962-м, по духу, методу и смыслу.
У нее была собственная манера, простое черное платье классического стиля с черной же пелериной. Однажды она вышла в гостиную своей квартиры в красных туфлях на высокой платформе, толщиной, наверное, дюйма в три — следуя самой последней моде. Улыбнулась и спросила: «Как по-вашему, они прибавляют мне внушительности?»
Однажды она рассказала мне историю, связанную с одеждой. Как-то раз она отправилась за покупками с подругой, приличной молодой женщиной, и Айн нашла яркое, бросающееся в глаза платье и сказала: «В этом платье ты будешь привлекать общее внимание». Девушка ответила ей: «Но я не хочу привлекать чужое внимание». Айн сказала, что тут она поняла разницу между собой и другими людьми, потому что не могла представить женщину, предпочитающую на балу торчать у стенки. Она хотела, чтобы ее видели, в отличие от этой девушки. Айн думала: «Какая неудача, откуда у нее такое желание спрятаться в тени». Это было характерно для Айн: она всегда воспринимала себя как данность — то есть рассматривала себя в качестве опорной точки. Она не ощущала собственного пути к пониманию психологии людей, однако же была чрезвычайно наблюдательной и всегда пыталась обнаружить общий принцип за чем угодно, в том числе стоящий за людьми и их психологией.
Ее радовали проявления признания. Конечно, именно она недвусмысленно определила критическую разницу между желанием признания со стороны достойных людей и невротической потребностью в общественном одобрении. Она хотела одобрения, но только со стороны тех людей, которых могла уважать. Получая приглашения на старт ракеты к Луне и на обед у президента в честь Малкольма Фрэйзера, она видела в них доказательство того, что в мире есть справедливость.
Она хотела признания, но на собственных условиях, и ей не был безразличен прием, который она встречала в обществе. Однажды, кажется, это было после ее второго выступления на «Шоу Фила Донахью», она сказала мне со счастливой улыбкой: «А знаете, я обзавелась блатом. Именно так выразился мой агент. Он сказал — у вас теперь есть блат». Агент сообщил ей, что она может получить приглашение на любое телешоу. И ей это понравилось. Говорила она сухо, едва ли не с легкой насмешкой над собой и одновременно с легким смущением на лице, если вы можете представить себе результат совмещения подобных эмоций.
Айн полагала, что имеет на него право после выхода в свет романа
