«Спит», – жестами показала Еня. Старик махнул рукой. Иди, мол. Пригляжу. И вернулся к любимому делу – недоплетенному лаптю. Еня же вышла из избы и, прислонившись к столбику на крыльце, глянула в сторону леса.
В каждой враке есть маленько вранья и маленько правды. И озеро в лесу возле Клюквинок действительно имелось. Болото превратилось в него много лет назад, когда Еня еще и старшенького-то не родила. Она явилась тогда в запретную чащу от отчаяния, ведь сын самого старосты был ласков с нею, а она знать не знала, как сказать, сколько ошибок по глупости успела натворить… И открывшееся ей зрелище самого Рода заставило бы протереть себе глаза.
Болото… цвело! Белые нежные бутоны распускались там и сям, запах стоял, словно ранней весной в яблоневом саду. А водица, прежде бывшая черной, очистилась и посветлела. Над песчаным дном носились мелкие рыбешки, сновали над прозрачной гладью стрекозы, а в самой середке озерца, обнявшись, стояли Аир и Ива. Худые и бледные, ровно и не живые вовсе, но такие счастливые!
– Иди, – сказали они ей. – Все хорошо будет.
И не обманули ведь! Многажды с тех пор Еня ходила к озеру. Да и не она одна: к такому доброму месту отчего бы тропку не протоптать! И кое-кто сказывал, что тоже видел в воде влюбленных. Но то, верно, уже враки…
