Многие мечтают начать жизнь с чистого листа. Наверное, и я об этом мечтала — не помню. Мои первые воспоминания начинаются с тёмной подворотни со снующими по ней мерзкими крысами. А моя жизнь, как оказалась полна веселья и поклонников. Но другая я, та что очнулась, уверена — это не так! И требует найти себя! Что ж отправимся на её поиски!
Пролог
— Вставай! Работы полно, а она отдыхать вздумала, — сварливый голос, словно скрип ржавых дверных петель, ворвался в мой беспокойный сон, заставив поморщиться от резкого приступа боли в голове. Следом порывом ветра меня обдало отвратительным смрадом: застарелого пота, нечистотами и разлагающимся мусором. Тошнотворная вонь тут же ударила в нос, в горле запершило, а из глаз покатились слёзы.
— Поднимайся! — снова рыкнул всё тот же голос и по моему лицу прилетело мокрой не менее вонючей тряпкой.
— Сейчас, — просипела, через силу приподнялась, облокотившись на ящик, я попыталась открыть глаза, но веки словно налились свинцом, а приложив чуть больше усилий, в висках тут же отдалось невыносимой резью, — голова болит.
— А нечего было дармавуху хлестать до утра! А ну, пошла, а то выгоню.
Раздражать горластую и явно нервную бабу я не решилась и предприняла ещё одну попытку открыть глаза. От увиденного моё сердце от ужаса болезненно сжалось, а дыхание перехватило.
— Где я? — испуганно прошептала, осторожно вскинув голову, уставилась на нависшую надо мной грозную особу. Та злобно оскалилась, вновь замахнулась на меня грязной тряпкой.
— На заднем дворе трактира и чего попёрлась на ночь глядя сюда!
— Не знаю, — просипела, не понимая, что я здесь делаю. Незнакомая тёмная подворотня с наваленным у стены мусором, среди которого сновали огромные крысы в поисках, чем поживиться. Предрассветный сумрак не освещал все уголки этого кошмара, но и того, что я видела было достаточно, чтобы прийти в неописуемый ужас.
— Айрис! Дрянная девка! У меня скоро постояльцы спустятся. А я с тобой здесь валандаюсь! — снова закричала женщина в странном наряде, больно дёрнув меня за волосы, — приведи себя в порядок и убери зал.
— Айрис? — с недоумением переспросила, услышав в первые это имя, оно, казалось, мне каким-то чужеродным. Я была уверена, что оно мне не принадлежит, но и своего я не могла вспомнить. Захлёбываясь от накативший на меня паники, с силой сдавила виски, пытаясь восстановить в памяти хоть что-то… Но, кроме чёрной пустоты, крикливой тётки и подворотни с вонючими помоями и крысами, в моей голове ничего не было.
С трудом поднимаясь с земли, дрожащими руками вытерла грязные в чём-то липком ладони о подол платья, растерянно спросила, — Айрис — это я?
— Нет, я! А ну, пошла! — Прошипела женщина, больно пихнув меня в спину, — если бы не моё обещание твоей покойной матери, давно бы выгнала такую лентяйку взашей.
— Айрис... но это не моё имя… Кто я? — беззвучно прошептала, послушно следуя толчкам женщины, я медленными шажками направилась к тонкой полоске света.
Глава 1
— Быстрей топай! — снова пихнула меня в спину громогласная особа, прошла мимо и распахнула дверь. И тотчас яркий, ослепительный свет больно ударил по моим глазам. От слёз, набежавших я ничего не видела и запнувшись, упала, больно ударившись коленками о каменный пол, в ту же секунду ощутив под руками противную слизь и объедки.
— Ах ты дрянь такая! — взвыла баба, хлестанув меня по спине всё тем же оружием, — Помои разлила по всей кухне!
— Простите, — прошептала, испуганно сжимаясь, смигивая слёзы, — я сейчас всё уберу.
— Конечно уберёшь!
— Можно воды? В горле пересохло, — попросила, с трудом ворочая языком. Во рту словно после приторно-сладкой конфеты — липко, а от странного кислого привкуса подташнивало.
— Вон ковш с водой!
— Спасибо, — поблагодарила, медленно пробираясь между столами, переступая через объедки. Напившись тёплой, затхлой воды, я почувствовала себя немного лучше и беглым взглядом осмотрелась.
Это была кухня. Просторное помещение, почерневшие глиняные стены, задымлённые балки потолка, с которых свисали лохмы паутины. Огромные кастрюли в жирных потёках стояли на плите; потемневший от копоти очаг с пустым вертелом над ним, занимал половину помещения. Многочисленные миски, кружки, чашки были расставлены на полках у стены. Столько же высилось в тазу, в ожидании, когда её помоют. Зловоние нечистот, разлившихся по полу, и аромата свежей выпечки из печи смешались в непередаваемую какофонию запахов, от которых было дурно и кружилась голова.
Растерянная, я смотрела на захламлённое, тёмное от сажи помещение с единственным окном под самым потолком и не понимала, что здесь делаю.
— Тряпку возьми, — снова закричала женщина, бросив в меня мокрый комок, — куда пошла! Ведро забыла, ох… дурная.
С трудом понимая, что от меня требуется, я нашла взглядом ведро и как можно быстрее проследовала к нему. Макнув пару раз в ледяную воду грязную тряпку, попыталась её отжать, но сил не было. Руки от напряжения дрожали, ноги подкашивались, но стиснув зубы, мне всё же удалось пусть и не с первого раза, выкрутить серую от грязи воду. Шлёпнув тряпкой по деревянному, изрезанному чем-то острым, столу, ощущая тошноту от застарелых испарений, я принялась вытирать крошки, рыбьи кости и липкую жидкость.
