Воспоминания обрушились на меня мгновенно. Потрясённо посмотрев на Софи, мне стало вдруг трудно дышать, как будто чья-то невидимая рука сдавила горло, не позволяя сделать и вдоха. Глаза щипало, сердце бешено колотилось, руки дрожали и хотелось выть в голос. Всепоглощающая любовь, боль утраты, страх за свою и жизнь ребёнка, разом набросились на меня как дикие звери, разрывая моё сердце на мелкие кусочки. Слёзы, не переставая бесконечным потоком, лились по моим щекам, омывая истерзанную душу, даря долгожданное облегчение. Я видела, что пугаю Софи, но ничего не могла с собой поделать… эмоции, что так долго ждали своего часа, наконец вырвались на свободу, сметая всё на своём пути.
— Прости… прости меня, — шептала, с трудом сдерживая рыдания, сжав в ладони до боли знакомый кулон, — моя девочка, прости меня.
— Айрис, ты чего? — испуганно пролепетала малышка, взобравшись на кровать, крепко меня обняла. Я же, вцепившись словно утопающий в маленькую девочку, давясь и всхлипывая, тихонько запела:
— Спи моя родная, спать пора давно.
Вновь упрямый дождь к нам стучит в окно.
Пусть ни дождь, ни ветер не тревожат сон
Спи дочурка крепко, рядышком со мной
Обниму я дочку, нежную мою
Песню баю-баю я тебе спою
Ты закроешь глазки, тихо засопишь,
До утра малышка сладенько поспишь,
Сон твой будет ветер Южный охранять
Спи моя родная, ляжем на кровать,
Самые прекрасные пусть приснятся сны
Про страну волшебную и про чудеса
Я с тобою. Рядом. Закрывай глаза.
— Мама? — сиплым голосом пробормотала Софи, чуть отстранившись, она пытливо всматривалась в меня, неверующе прошептав, — мама? Ты моя мама?
— Да, детка! Да, я твоя мама! Моя Ники, моя маленькая Николет! Такая взрослая малышка! Я вернулась! Как же долго я к тебе шла!
Глава 38
Уложив спать доченьку, которая, вцепившись в мою руку, ни за что не хотела меня отпускать. Обняв её, я вдыхала родной запах, вспоминая наш долгий, с горькими всхлипами разговор. Софи мало помнила о своей маме, она была совсем крошкой, когда это случилось. Но эту колыбельную она помнила всегда, да и Горин верная нянька Софилике не давала девочке обо мне забыть.
Было трудно осознать произошедшее с нами, но это случилось, осталось только принять. Когда последний пазл в моей памяти, наконец, сложился, стало многое понятно.
Софилика, та я… из знатного древнего рода, была глубоко несчастна. Отец — тиран и деспот, избивал свою супругу на глазах бедной девочки. Всё, что видел и знал ребёнок, это рыдания матери, её укоризненный взгляд и вечно недовольный и злобный отец. Живя практически в заточении, она видела только такой институт брака и не знала, что бывает по-другому.
Мать тоже не слишком жаловала дочь, виня её во всех своих бедах, ведь она так и не родила мужу долгожданного и такого желанного сына. Девочка росла практически сиротой, и всё своё время проводила в библиотеке, где много читала и мечтала…
И когда пришло время замужества, надо полагать, что она до ужаса боялась своего мужа. Прибыв в чужую страну, где из близких людей была, лишь только верная Горин, она боялась всего. Безвылазно сидела в покоях и вздрагивала от каждого шороха.
Первый бал, по случаю бракосочетания, где мерзкий Лютер обсмеял и без того запуганную девчонку, только ухудшил состояние Софилики. А вовремя подоспевшая на помощь Гвендолин, став Софилике якобы подругой, не прекращая, наговаривала на Рейнарда. Умело распознав в несчастном ребёнке страх перед мужем, она при каждой встрече рассказывала, какой жестокий и грубый муж достался Софилике.
И только рождение дочери, маленького родного человечка, придало сил этой хрупкой и запуганной девушке. Но и здесь подлая Гвендолин напакостила, сообщив Софилике, что Рейнард решил избавиться Николет, ведь ему нужен только сын, и вскоре он снова придёт к супруге в постель. А получив наследника, отправит Софилику в домик на краю Гитории, чтобы избавиться от неугодной ему жены.
Сейчас неясно, сами ли лошади понесли или кто помог, но карета перевернулась. Софилика погибла, а нянька Горин, подслушав чужой разговор, решила спасти бедное дитя любимой девочки.
Я много думала в ту ночь…, наверное, Софилика, так любила свою Николет, что её душа всё время рвалась к дочери. И пройдя несколько перерождений, став сильней, мудрей она всё же вернулась. Найдя пустой сосуд рядом с дочерью, выполнила данное перед смертью обещание... Что случилось с Айрис, я не знала, как и не помнила её жизнь. Мои воспоминания в теле этой девушки начинаются с подворотни трактира. Возможно, нашу память хранит душа...
— Привет! Ты проснулась, — улыбнулась сонной малышке, ощущая, как неимоверная нежность захлёстывает меня, глядя на девочку.
— А ты, правда, моя мама? — пробормотал ребёнок, с сомнением на меня посмотрев.
— Видимо да, — ласково улыбнулась, сама с трудом воспринимая это, прошептала, — когда ты только родилась, у тебя на лбу было тёмное пятнышко, часть которого скрывалось в волосах. Прошёл год, пятно исчезло, но вот здесь, спрятавшись в белокурых кудрях, оно сохранилось.
