Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал Эллиоту о том, что он будет помогать безумному учёному реконструировать поломанные запчасти огромного механического робота, то он бы просто посмеялся этому человеку в лицо и больше никогда даже не заикался об этом. Да, возможно, в каких-то микросхемах Алан разбирался гораздо лучше него, но каждый раз Эл лишь усмехался любимому жесту парня, разрисовывая обшарпанные эскизы новых изобретений юного гения. Многое из этого робот многократно сканировал, искал подходящие сплавы металлов или другие варианты ловушек, которые можно было бы активировать одним нажатием кнопки, но все его попытки сводились к использованию нейроморфного процессора. Он позволял создать что-то весьма приближенное к настоящей человеческой нейронной системе. В ней нейроны общались друг с другом, используя электрические импульсы – спайки. Эллиот много думал о том, что это могло бы поднять внутреннюю систему робота на новый уровень, создать некое подобие самопроизвольного сканирования без участия главного пилота. Каждый из его чертежей подразумевал наличие ещё одного второстепенного отсека для увеличения обзора вокруг робота с девяноста градусов до ста восьмидесяти. Тогда бы Эрик смог сконцентрироваться только на главном экране робота, оставив остальную работу на двух своих ближайших штурманов.
– Ты торчишь над этими чертежами уже целую вечность, Эл, я понимаю твою тягу к тому, чтобы улучшить нашего робота-пса, но тебе не кажется, что твоему организму нужен отдых, – Алан медленно опёрся рукой о край стола, отпивая давно остывший любимый кофе. Задумчивый взгляд парня то и дело переходил от мутной чёрной гущи к сгорбившемуся рыжеволосому роботу. Он уже и не вспомнит дату, когда Эл успел перекраситься.
– Мерзость. Знаешь, наверное, вы, роботы, устаёте намного медленнее людей, не так ли? Ты хотя бы видишь сны? – Эллиот устало откинул отросшие пряди с глаз, переводя взгляд в сторону. Да, он видит сны, но они всегда одни и те же, без каких-либо изысков или других персонажей, как это обычно бывает у всех людей. Тёмная комната, в которой Эллиот всегда оставался один, и пять дверей вдоль стен с одними лишь табличками. Он помнил о ключе, который отворял одну из них и появлялся также внезапно, как и исчезал. Без каких-либо предсказаний или ответов. Первые шаги отдавались глухим эхом, сухие ладони осторожно скользили вдоль таблички на первой двери
– Да, я вижу сны, но они всегда слишком мутные и не чёткие, как у людей. Я не могу перемещаться во сне вне какого-либо пространства, шара или же купола, – Эллиот медленно водил карандашом по бумаге, вырисовывая оставшиеся детали его новой идеи. В какой-то степени Алан понимал нынешнюю неразговорчивость вечно болтливого Эла и ему очень не хотелось разгребать кучу стен вокруг парня на пути к его душе, зная, как это обычно бывает неприятно. Раскрывать душу всегда рискованно. Поэтому Алан лишь улыбнулся своим же мыслям и медленно забрал недоделанный эскиз из рук разозлившегося парня.
– Давай рассказывай свою новую мысль, генератор идей, надеюсь, она придётся по вкусу Эрику, – смешок.
– Я решил внедрить в систему пса фразовую калибровку. Это технология маркирования специальным сочетанием звуков того фрагмента речи, который машина (робот или другое автоматизированное устройство) должно воспринимать, как обращение к ней. Смотри, если нам необходимо запустить тот или иной отсек, то просто нужно сказать калибровочное слово «Мей!», а уже после необходимое установочное действие, – Эллиот с полной отдачей рисовал на доске необходимые схемы и коды шифрования, которые Алан прекрасно знал и местами подправлял ошибки в расчётах под смешное бурчание рыжеволосого. – Это должно помочь нам сэкономить время, так как большую часть команд мы выполняем вручную, что снижает эффективность манёвра почти на пять процентов.
– Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но ты просто чёртов гений, – Алан быстро взъерошил мягкие волосы, щелкая парня по носу. – Второй после меня, конечно.
***
