Впервые за два дня импровизированного заточения Эллиот увидел чистое земное небо без удушающих кислотных туч и надоедливых беспилотников государственной армии. Он прекрасно знал, что за ним идёт бесконечная слежка, и всякий раз, когда Эрик с Аланом уходили из дома за новыми деталями, просто садился на старый обшарпанный подоконник и наблюдал за монотонной жизнью по ту сторону стекла. Многие роботы после громкого заявления правительства пошли под пресс просто из-за того, что их серийный номер и чип не принадлежали никому из хозяев. Они были предоставлены сами себе, выбирали из системы то, что правда хотели сделать, не взирая на команды и грубые угрозы. Просто роботы, которым была дана возможность почувствовать вкус настоящей свободы. В те моменты Эллиот пренебрежительно оглядывал свои руки, не сплавленные участки кожи с многочисленными датчиками, и от этого становилось так паршиво, будто он так и остался узником того дня, когда лишился абсолютно всего. Является ли он настоящим Эллиотом или же вся его жизнь лишь набор чужих воспоминаний? Может, он так и не проснулся? Просто уснул в том сыром переулке.
– Вот держи, – в его руках оказалась маленькая маска на половину лица, с тонкими и слегка повидавшими время шипами. Чёрная кожа давно потеряла свой былой блеск, местами, не стесняясь, показывая многочисленные потёртости и глубокие вмятины. – Нашёл в кладовке давно позабытую маску Алана, надеюсь, она будет тебе впору. Эрик аккуратно присел напротив Эллиота и непрерывно наблюдал за ритмичными постукиваниями слишком изящных даже для робота пальцев.
– Для чего она? – парень мягко улыбнулся внезапному вопросу Эла, зная его по-настоящему удивительную детскую любопытность и желание поскорее узнать истинную ценность всего, что находилось в их доме. Тёплые ладони Эрика медленно накрыли холодные руки напротив, касаясь поистине мраморной кожи. Большой палец нежно оглаживал рубцы от бывших шрамов, которые он получил в лаборатории, плавно переходя дальше и приподнимая чужие ладони с маской ближе к лицу. Эллиот неотрывно наблюдал за действиями парня, отчаянно пытался найти причину такому внезапному порыву, но эмоции тут же заиграли новыми красками, когда Эрик трепетно коснулся кожи сухими губами. Эллиот помнил рассказы матери о том, что у многих людей эмоции являются главным критерием того, что они являются живыми. Теми, кто дышит, чувствует и наслаждается единственным мигом в своей жизни. Именно в эти моменты люди ощущают в животе ту самую стаю цветных бабочек. И он готов поклясться, что хочет вечно чувствовать приятное покалывание на кончиках пальцев от невыносимо горячей кожи парня.
– Маска позволит скрыть твою настоящую личность, нет гарантий того, что кто-то из участников Рэйда не сдаст нас первой же государственной крысе. Эл, в этом мире каждый печётся только о своей шкуре, всем глубоко наплевать на то, как и куда будет идти дальнейшая судьба общества. Многие придерживаются тактики "наслаждаться настоящим моментом", может, это и к лучшему. Нам с Аланом очень не хотелось бы, чтобы ты снова оказался под замком у этих чёртовых недоумков в халатах, которые возомнили себя богами, беспрекословно решающими чужие судьбы, – Эрик устало вздохнул, стараясь унять ноющую боль в груди.
– Эрик, та фотография в мастерской… – вздох. – На ней же твои родители, верно? Что с ними произошло? Прости, если это слишком личное. Я не должен был её трогать. Прости ещё раз.
