Бенни сделал шаг вперед и обнял ее. Дженни бессильно обвисла в его руках. Она хотела опровергнуть его слова, наброситься на него с обвинениями в бездушии, но сердцем понимала, что он прав. Смогла ли она по-настоящему простить своего отца? Насколько гнев стал частью ее души? Она решила стать шерифом, пытаясь навести порядок в своей жизни после всего, что с ней произошло. Служба в полиции привлекала ее своей размеренностью и определенностью. Там все решали закон, правила и установленные процедуры, а наказание измерялось временны́ми рамками – один год, пять, десять лет. С отбыванием срока прощалась и вина. Но как быть с душевными ранами? Их глубину измерить невозможно.
– Еще не поздно, – прошептал Бенни ей на ухо.
Она пробормотала, уткнувшись ему в грудь:
– Иногда бывает уже слишком поздно.
Она была уверена, что их с Мэттом прошлое никогда не вернуть.
Дверь в ангар снова распахнулась. Изнутри дохнуло теплом и запахом приготовленного ужина. Слышался легкий смех. Мэтт стоял у входа.
– Вам двоим явно нужно уединиться в отдельной комнате, – пошутил он.
Дженни выскользнула из объятий Бенни и поправила волосы. Она надеялась, что слезы на ее щеках уже высохли.
– Самолет полностью заправлен. Мы можем вылететь сразу после ужина.
– И куда же вы все-таки направляетесь? – спросил Бенни.
Мэтт укоризненно посмотрел на него. Они решили держать свои планы в секрете. Так будет лучше для всех.
– Зря стараешься, Бенни.
– Эй, ничего криминального я в этом не вижу.
– А я вижу. – Мэтт повернулся внутрь ангара. – Белинда, ты знаешь, что твой муж пытается заигрывать с моей бывшей женой?
– Скажи Дженни, что она может оставить его себе!
Мэтт снова обернулся и вскинул вверх большой палец:
– Ну, детки, у вас полная свобода. Развлекайтесь, сколько душе угодно!
Он захлопнул дверь перед самым их носом.
Дженни покачала головой в темноте:
– И ты хочешь, чтобы я с ним помирилась?
Бенни снова пожал плечами:
– Что с меня взять? Я же простой механик.
Адмирал Петков смотрел на экраны мониторов в боевой рубке. Яркие прожекторы «Дракона» освещали сплошную пелену льда над корпусом подлодки. Четыре водолаза в термальных гидрокостюмах уже полчаса закрепляли титановую сферу в заранее определенной точке на внутренней поверхности ледяного покрова. Они вкручивали метровые болты в лед, чтобы потом подвесить сферу на специальных зажимах.
Это было последнее из пяти идентичных устройств, размещенных по окружности с радиусом в сто километров от полярной станции «Грендель». Местоположение каждой точки установки рассчитывалось с особой тщательностью. Оставалось только установить детонатор. В самом центре пентаграммы.
Виктор задумчиво вглядывался в темные воды, пытаясь представить огромный ледяной остров и замурованную в нем станцию. О лучшем месте для детонации взрывных устройств он и не мечтал.
В Москве ему приказали изъять со станции все материалы, связанные с исследованиями его отца, а потом стереть ее с лица земли. Но у него были свои, более масштабные планы.
Один из водолазов нажал кнопку на дне устройства, и по окружности сферы побежали синие огни. Виктор вернулся к реальности – последнее из пяти устройств активировано. В голубом свечении на поверхности сферы виднелась аббревиатура Института Арктики и Антарктики.
– И это всего лишь измерительные приборы? – с явным сомнением спросил стоящий рядом капитан Миковский.
– Последнее слово в области измерения морских глубин. Они позволяют с высокой точностью определять изменения уровня моря и направления течений, толщину ледового покрова и соленость морской воды, – терпеливо объяснил Виктор.
Командир «Дракона» покачал головой. Видимо, его все еще терзали сомнения по поводу истинной цели их дальнего похода в Арктику. Перед выходом в море из Североморска Миковский получил приказ – сопровождать адмирала, выполняющего дипломатическую миссию, к русской полярной станции. Но опытный подводник догадывался, что за этим простым заданием должно скрываться что-то более важное. Иначе зачем бы понадобилось грузить на борт все это оборудование и оружие? Петков, кроме всего прочего, не сомневался, что командир подлодки знает о секретной радиограмме из ФСБ и, может быть, даже сумел ее прочитать.
– Вы уверены, что у этих приборов нет какого-нибудь военного предназначения? – продолжал настаивать Миковский. – Что-нибудь вроде прослушивания разговоров американцев?
Виктор посмотрел на него ничего не выражающим взглядом и только пожал плечами. Пусть капитан поломает голову и сам найдет наиболее правдоподобное объяснение.
– Ах… – кивнул Миковский, оглядывая сферу с большим уважением.
Он был явно доволен собой, веря, что сумел наконец докопаться до истины.
Виктор вновь перевел взгляд на мониторы. «Может быть, со временем молодой офицер и научится разбираться во всех тонкостях игры, в которую играют сильные мира сего».
