С тяжелым сердцем она направилась к ряду стульев, расставленных перед обогревателями. Ее отец уже сидел там, попивая кофе из большой кружки. От слабости и воздействия морфия ноги ее подкашивались, и она тяжело опустилась на стул.
– Джен, – сказал отец, – с возвращением тебя к жизни.
– Ты называешь это жизнью?
Перед глазами у нее стояло улыбающееся лицо Фернандеса. Трудно было поверить в то, что человек, полный жизненной энергии, мог вот так, безвременно, исчезнуть с лица земли.
И все же она чувствовала радость и облегчение оттого, что осталась жива.
Лицо ее обдувал теплый влажный воздух обогревателя. Сьюэлл впихнул в ее дрожащие руки кружку с кофе.
– Пейте, – сказал он. – Вы должны согреться не только снаружи, но и изнутри. К тому же кофеин хорошо бодрит.
– Вот уж что-что, а кофе мне не надо рекламировать, коммандер.
Она сделала большой глоток горячей жидкости, почувствовала, как жар проникает внутрь, и содрогнулась одновременно от удовлетворения и боли.
Пока кофе отогревал ее руки и внутренности, Дженни осматривала помещение. Они находились в неком подобии общей спальни. Вдоль стен были расставлены кровати, а в центре большого зала стояли столы и стулья. Большинство людей здесь были гражданские – ученые со станции, но среди них и несколько военных моряков.
Она повернулась к Сьюэллу:
– Расскажите мне, что произошло.
Он внимательно посмотрел на нее и после небольшой паузы ответил:
– Русские захватили станцию.
– Я это уже сама поняла. Почему?
Он покачал головой:
– Я думаю, что это как-то связано с обнаруженной нами русской базой. Что-то они там скрывают. Русские настойчиво расспрашивают всех ключевых лиц из персонала, пытаясь выяснить, что им известно о «Гренделе». Именно поэтому они и отправились на ваши поиски. Они предполагали, что вы сбежали со станции с какой-то важной информацией или среди вас был кто-то посвященный в секреты, хотя я их сразу предупредил, что вы к этому никакого отношения не имеете.
– Что же они ищут?
– Я не знаю. Наше командование держало информацию о русской базе под строжайшим секретом, и я к ней не был допущен.
– И что теперь?
– Да ничего. После ухода «Полар сентинел» здесь осталась только небольшая группа охраны под моим командованием. – Он обвел рукой комнату. – Подонки убили пять моих матросов, схватили нас и согнали вместе с гражданским персоналом сюда. Пообещали освободить через двое суток, если мы не будем создавать им проблемы.
Закутанный в одеяла отец Дженни спросил:
– А что случилось со вторым снегоходом, на котором были Мэтт и Крейг?
Дженни напряглась, готовясь услышать самое страшное.
– Насколько мне известно, с ними все в порядке. Я связался с ними перед тем, как меня схватили, и сказал, чтобы они предупредили тех, кто находится на русской базе, о нападении на «Омегу».
Дженни глотнула кофе. Дрожь в руках усилилась, и она с трудом удерживала неожиданно нахлынувшие слезы.
– Остальные все здесь?
– Те, кто остался в живых, да.
Она оглядела комнату в поисках знакомого лица, но нигде его не заметила.
– А где же рядовой Помаутук?
Сьюэлл снова помотал головой:
– Не знаю. Он числится без вести пропавшим, как и несколько гражданских. Трудно сказать, что с ними произошло. Русские разместили нескольких тяжелораненых во временном госпитале. Может быть, он там.
Дженни посмотрела на отца. Кончик его носа покрылся серой коркой от обморожения. Увидев страх в ее глазах, Джон вытащил руку из-под одеяла и сжал ее ладонь. В его рукопожатии чувствовались сила и уверенность человека, который боролся за выживание всю свою жизнь и не боится трудностей. Как будто впитав в себя часть этой силы, Дженни с решительным видом повернулась к Сьюэллу:
– Вы действительно верите, что русские нас отпустят через сорок восемь часов, как и обещали?
– Не знаю.
– Другими словами, нет, – вздохнула Дженни.
Сьюэлл пожал плечами:
– Сейчас нет смысла рассуждать о том, можно русским доверять или нет. Они превосходят нас по численности в два раза и в отличие от нас вооружены до зубов.
– А как насчет вашего командира с подлодкой?
– «Полар сентинел», может быть, находится где-то поблизости, но она тоже безоружна. В лучшем случае они отправились за помощью к побережью. Если остались живы, конечно.
– И что же нам остается делать? Довериться русским и ждать, сложа руки?
– Ну уж хрен им, – ответил на ее вопрос закутанный в полотенца с головы до ног Ковальски, который подошел к ним и тяжело плюхнулся на стул.
В комнате установилось гробовое молчание.
После долгой паузы Дженни промолвила:
– Тогда нам нужен план действий.
