— Я попробую. — Она стала медленно, по слогам, читать текст, ведя пальцем по странице: — «Э… сто… рии… я… ле… дья… ной… стан… цеи… Грендель».
Крейг, внимательно слушавший ее голос, встрепенулся:
— Это же русский язык! Вы говорите по-русски! — Он повторил прочитанную фразу в нормальном темпе: — «История ледяной станции “Грендель”», — и тут же перевел фразу на английский.
Дженни ошарашенно уставилась на него. Крейг ударил себя по лбу ребром ладони:
— Ну конечно! Ученый, руководивший исследованиями, прекрасно знал диалект инуитов. Они же были объектами его экспериментов, и ему необходимо было общаться с ними. Поэтому он и выбрал инуитский алфавит для шифровки своих записей. — Он повернулся к Дженни. — Мне нужно, чтобы вы перевели эти дневники.
— Все три? — спросила она с сомнением.
— Только то, что представляет интерес. Мне нужно удостовериться, что это те самые документы, которые мне было приказано выкрасть с базы.
— А именно результаты исследований, — уточнила Аманда, внимательно следившая за их беседой.
Крейг рассеянно кивнул, снова погрузившись в изучение книги, которую Дженни держала в руках.
С необъяснимой тревогой Дженни быстро взглянула на Аманду и, убедившись, что Крейг по-прежнему увлечен записями, проговорила беззвучно, одними губами:
— Вы ему доверяете?
Аманда лишь слегка качнула головой.
«Нет».
Виктор Петков с удовольствием наблюдал за замешательством пленника. Ему претило лицемерие американцев. Их привычка обвинять правительства других стран в нарушении прав человека, в жестоком обращении со своими народами и одновременно отрицать те же самые преступления в отношении собственных граждан приводила его в ярость.
— Чушь! Эта база не может быть американской, — продолжал настаивать пленник. — Я обошел ее вдоль и поперек. Здесь от всего несет русским духом.
— А это потому, мистер Пайк, что находка, обнаруженная в Арктике, принадлежит нам. Мы не дали американцам присвоить себе право на это открытие и воспользоваться в одиночку его результатами. — Петков пренебрежительно махнул рукой. — Мы лишь позволили им финансировать и курировать наши исследования.
— Так это был совместный проект? Адмирал кивнул в ответ.
— Получается, мы вкладывали деньги, а вы их тратили?
— Ваше правительство вложило в проект не только деньги. Виктор усадил ребенка на колени. Мальчик сонно прильнул к нему всем телом, устраиваясь поудобнее. Адмирал пристально посмотрел на пленника:
— Вы также предоставили материал для экспериментов. Судя по исказившемуся лицу американца, он догадался,
о чем шла речь. Взгляд пленника застыл на спящем ребенке:
— Это невозможно! Мы бы никогда на такое не пошли. Это противоречит всем принципам, на которых построено наше государство!
Виктор решил напомнить возмущенному пленнику несколько фактов из истории Соединенных Штатов Америки.
— В тысяча девятьсот тридцать шестом году элитное подразделение американской армии высадилось на берегу озера Анджикуни. Солдаты опустошили целое эскимосское поселение и увели с собой всех мужчин, женщин и детей. — Петков погладил дремлющего на его коленях ребенка по голове. — Они забрали даже древние останки, погребенные в заледеневших могилах, чтобы потом использовать их как материал для сравнения с результатами экспериментов. Согласитесь, идея была неплохая — кому нужна какая-то горстка эскимосов, о существовании которых и так знали только понаслышке?
— Это неправда. Мы никогда не стали бы принимать участие в экспериментах над людьми.
— Вы абсолютно в этом уверены?
Американец смерил его презрительным взглядом.
— Ваше правительство на протяжении всей истории вашего государства использовало так называемых «нежелательных» граждан, или представителей национальных мень шинств, в качестве материала для всевозможных экспериментов. Я больше чем уверен, что вы знакомы с проектом
«Эксперимент Таскиги». Двести болевших сифилисом афроамериканцев были вслепую использованы как объекты исследования. Ваши американские ученые не оповестили их о том, что они заражены этой смертельной болезнью, и лишь наблюдали, как несчастные медленно умирают в страшных мучениях.
На этот раз пленник лишь смущенно опустил глаза:
— Это было лишь однажды. И — давно, в тридцатые годы.
— Подобного рода эксперименты на этом не закончились, — поправил его Виктор. — Тысяча девятьсот сороковой год, Чикаго. Четыреста заключенных были тайно заражены малярией, чтобы представители министерства здравоохранения могли опробовать новые методы лечения заболевания. Нацисты позже приводили в пример именно этот эксперимент, чтобы оправдать свои преступления в ходе массового уничтожения евреев во время Второй мировой войны.
— Как вы можете сравнивать это с тем, что натворили нацисты? Мы осудили их преступления, и все они понесли заслуженное наказание.
— А как вы тогда объясните появление секретного проекта под названием «Скрепка»?
Пленник недоуменно приподнял бровь.
