Поначалу девушке показалось, что дело спорится – под снегом она разыскала несколько веток, маленьким легким топориком обрубила еще у елки снизу пушистую лапу, связала все вместе и попыталась затащить незнакомца на эти сани. Но не тут-то было! Он оказался таким тяжелым, будто и не человек вовсе, а куль с песком! Промучившись так и эдак, уселась, тяжело дыша, прямо в снег. Горячие злые слезы потекли по лицу. Решительно вытерев их тыльной стороной ладони, Аише сказала вслух:
– Ну уж нет, я сильная, я справлюсь! – и вновь потащила незнакомца на сани.
Она так его дергала и шевелила, что с губ мужчины сорвался стон. Глаза его раскрылись, оказавшись странного фиолетового цвета, будто лаванда расцвела на лице.
– Карапасуне! – заявил он хрипло. – Ильготе сурен коримбо!
– Что? – пролепетала девушка.
О чем он говорит? Какой язык странный, певучий, с раскатистыми буквами р!
Мужчина откинул голову назад, сглотнул слюну, потом поднял здоровую руку, зачерпнул снег и полную горсть закинул в рот.
– Ворите яр пирондо! – более решительно заявил он, а потом снял с мизинца перстень и протянул ей.
Аише покачала головой, отказываясь брать, но мужчина ткнул перстнем еще раз и показал пальцем на свой рот.
Он хочет, чтобы она съела кольцо? Какой-то странный тип! Может, он душевнобольной? Аише слыхала про таких, Журава рассказывала, что иногда в душу человека вселяется демон, который пожирает сущность изнутри. Тогда такие люди становятся одержимыми, не принадлежат себе и могут натворить несчастья. Может, и он из этих? Но нет, смотрит ясным взглядом, будто просит.
– Пирондо! – с нажимом повторил мужчина, вновь ткнув кольцом.
Губы его посинели, голова откинулась назад, дыхание стало рваным.
Аише испугалась, что он сейчас умрет. Подползла к нему и, взяв кольцо, сунула себе в рот. С трудом проглотив, почувствовала, как холодная железка прокатилась по пищеводу и брякнулась в желудок.
– Ты съела мой перстень! – пораженно воскликнул мужчина, сверкнув глазами.
– Ты мне сам сказал это сделать! – возмутилась Аише, вновь отползая и со страхом глядя на него.
– Я просил надеть кольцо, а не есть его! – прорычал тот и откинулся назад. – Где я? Что это за место?
Дыхание его стало рваным, облачко пара стало меньше. Бледность с синевой окрасила лицо.
– Аквистрон! – несмело ответила девушка. – Ты умрешь? Я не смогу тебе помочь, я не целитель. У меня даже нет сил, чтобы поднять тебя и дотащить до дома.
Незнакомец не отвечал, тяжело дыша и следя за Аише.
– Достань кинжал! – приказал он, чуть приподняв голову и глядя на нее своими лавандовыми глазами.
– У меня нет! – испугалась она, думая, что он сейчас прикажет ей добить себя.
– В ране! – рыкнул он, вновь уронив голову в снег. – В ране торчит кинжал, он истощает мои силы! Если ты его вытащишь, я немного полежу и смогу сам идти. Ты не дотащишь меня, малявка!
Аише представила, как полезет рукой под шубу, как будет рыскать пальцами по ране в поисках кинжала, к горлу ее подкатила тошнота. Она замотала отчаянно головой и зажмурилась.
– Тогда иди отсюда, – хрипло сказал он. – Потом летом закопаешь мои останки.
Распахнув глаза, девушка закусила губу. Он умрет тут? Вот так просто? Сейчас разговаривает, а потом…
– Я боюсь! – прошептала она, несмело подползая ближе.
Рысь зарычала, подняв верхнюю губу.
– Расстегни шубу, – тихо сказал незнакомец.
Аише послушно расстегнула две верхних пуговицы.
– Молодец! – было видно, что каждое слово дается ему с трудом. – Теперь просунь руку к плечу.
Она скользнула пальцами под шубу по горячей обнаженной коже и наткнулась на торчащую рукоятку кинжала.
– Возьми его крепко, – прохрипел мужчина, откинув голову. – И тяни резко! Не трогай лезвие!
Едва Аише сделала, как он велел, глаза мужчины закатились, голова безвольно откинулась в снег.
Вытащив руку наружу, девушка с ужасом глядела, как с зажатого в пальцах кинжала капает темно-вишневая кровь.
– Умер? – прошептала она в ужасе, заметив, что пар больше не вырывается с его губ.
Орудие убийства, а это было, конечно, оно, выпало у нее из разжатых пальцев, утонув в снегу.
Уже не обращая на кровь внимания, Аише припала ухом к груди незнакомца, но шуба не давала прослушать, бьется ли сердце. Тогда она распахнула меховые полы и подивилась, что под этим одеянием он обнажен до пояса. Вновь приложила ухо к груди и услышала слабые удары.
– Бьется! – воскликнула она, застегивая пуговицы на незнакомце.
Судя по их тяжести и блеску, они были из чистого золота – очень дорогой металл, позволить себе который могли лишь богачи. Но чтобы из него делать какие-то пуговицы – ведь это расточительство!
Покачав осуждающе головой, Аише вскочила на ноги. Все-таки она затащит этого мужчину на сани, несмотря ни на что! Задирая колени, подтащила их ближе и снова взялась за мужчину, дергая его изо всех сил. Следовало спешить – небо темнело, скоро выйдут волки, коих зимой по ночам бродило даже вокруг дома много, а уж в лесу и подавно. Растерзают, как пить дать! Удивительно, что до сих пор не пришли на запах крови.
