Я дернул уголком губ.
– Но! – позабавившись моей реакции, продолжила Эбигейл. – Я познакомилась с одной очаровательной юной особой – мисс Брайт. Чуть меньше месяца назад она потеряла брата…
Очевидно, это та самая девушка, что смотрела в окно.
– Ты ведь для знакомства с ней туда и пошла? – уточнил я.
Эбигейл кивнула.
– Нас официально представили друг другу, и теперь я жду приглашения в дом Брайтов. Моя новая подруга была так любезна, что позволила мне в случае чего прийти с кузеном.
– И этот кузен я? – Конечно, уточнять было излишне.
– Четвероюродный. По тетке. Внучатой.
Повисла пауза.
– Ох, Крис! Твои брови говорят красноречивее слов! – Эбигейл прыснула, но быстро стала серьезной. – Мне понадобится твоя помощь. Вокруг мисс Брайт остались следы какой-то непонятной магии. Думаю, в доме их будет больше…
– Хорошо. – В конце концов, искать волшебные следы я умел.
Эбигейл двинулась прочь, но, поняв, что я не иду, замерла и недовольно обернулась:
– В чем дело?
Я поднял с земли единственную сухую вещь в моем гардеробе – пиджак.
– Эбигейл…
– Что?
– А как ты приводишь себя в порядок, возвращаясь через людные места после очередного… приключения?
– Хм? – Она недоуменно вздернула бровь. – Гламором, конечно! У меня же есть волшебство. – Эбигейл лукаво оглядела меня с ног до головы, как бы говоря, что у меня тоже.
К гостинице «Майская ярмарка» мы шли коротким путем – через центральную аллею Хайд-парка. Мой костюм выглядел сухим, чистым и даже более опрятным, чем обычно. Никому бы и в голову не пришло, что я недавно искупался в пруду! А то, что следы мокрые оставались на брусчатке, – так и невежливо смотреть джентльмену в ноги!
Удивительно, но гувернантка рассказала своей госпоже о произошедшем в Хайд-парке. Я узнал об этом, когда разбирал письма: на одном из них красовался герб королевской семьи. Внутри оказалась короткая, но очень теплая записка с благодарностями, а помимо прочего – позволение просить королеву об услуге. Стоит ли говорить, что я сразу подумал о доступе к библиотеке Тайной Службы Ее Величества?
…Я восхищенно замер перед прекраснейшим произведением искусства. Не просто двери, нет, настоящее ювелирное полотно. Травы, цветы из золота и серебра не просто изображались на нем. Они росли. И чем дольше я смотрел на них, тем яснее видел жизнь, что кипела среди этого самоцветного поля. На жемчужных лепестках нарцисса появился шмель. Сложив хрустальные крылышки, он пополз по цветку в поисках пыльцы и нектара. Рядом из переплетения серебряных нитей возник топазовый цветок кубышки. Я перевел взгляд выше, привлеченный блеском, но двери дрогнули и начали раскрываться. В тот же миг в сердце всколыхнулся страх. Он ширился, как ширился темный зазор между створками, и становился сильнее, как становился сильнее въедливый цветочный аромат с тонким флером увядания…
Я резко открыл глаза. На лбу выступил пот, в висках стучала кровь, сердце колотилось так, словно пыталось вырваться из груди, лишь бы не чувствовать его. Страх.
Глубоко вдохнув, я положил ладонь на грудь, потом медленно выдохнул и продолжал так, пока стук в висках не прекратился. Когда я в первый раз увидел, что за этими дверями, я не испугался. Мной двигало только яростное желание избавиться от наперстянки на ладони. Но после тех событий кошмары преследовали меня: о Кларе, о замке эльфа, о пустынных тропах, болотах и дремучих лесах. А теперь вот это… Я постарался припомнить детали, но сон ускользал, растворяясь в сером свете нового дня. Из всего многообразия чувств и образов остались лишь два – двери в тронный зал и страх. Что ж, запишу хоть это. Я откинул одеяло и, не став звать камердинера, сразу направился в кабинет.
– Милорд. – Билли согнулся в учтивом поклоне, протягивая мне поднос с письмом.
Юный слуга делал успехи: не только стучал, прежде чем войти, но и дожидался приглашения, не опаздывал и не позволял себе фамильярностей. Но вот подавать с корреспонденцией ножик забывал.
– Спасибо. – Я забрал конверт. – В следующий раз принеси и специальный нож.
Щеки и уши камердинера заалели.
– Да, сэр, – пробормотал он. – Я могу идти?
Кивком отпустив его, я задумчиво посмотрел на ровный округлый почерк – он не был мне знаком.
«Мистеру Кристоферу Мэллоуну, тринадцатому графу Мэллоуну», далее шел мой ноднолский адрес и подпись «Мисс Эмилия Брайт». Ее фамилию называла мне вчера Эбигейл. Вскрыв письмо и изучив его содержимое, я удивился: леди решила написать мне лично, чтобы пригласить на чай!
