– Что ты сказал? – Внутри вспыхнул гнев, и Кейт пошла в наступление. – Не смей так со мной разговаривать! Слышишь?
– Лучше б я жил с отцом, а не с тобой. – Тони посмотрел на нее с ненавистью. – Дурная сука.
Она пересекла кухню в три быстрых шага…
И получила пощечину от Тони. Тяжелую. Глаза у него радостно вспыхнули, и, хотя глаза самой Кейт налились слезами, она не доставила ему удовольствия и не расплакалась. Сдержала рыдания, подавила гнев и спокойно вышла мимо сына из кухни. Больше всего на свете Кейт сейчас хотела убежать к себе в комнату, запереть дверь, спрятаться… Нельзя. Хватит проявлять слабость. Кейт направилась в гостиную и села на диван.
На кофейном столике, словно дразнясь, лежал белый конверт из школы. Наверное, его принес Тони. Кейт решила проигнорировать конверт, включить телевизор и посмотреть новости – дождаться, когда Тони уйдет к себе. Однако боковым зрением она постоянно видела белый прямоугольник на темном фоне столешницы и после недолгих колебаний сдалась.
В конверте оказалось добрых тридцать-сорок страниц. Наверху лежал желтый лист с ее именем, нацарапанным маркером в левом верхнем углу. Лист представлял собой стандартное отпечатанное письмо.
Внизу стояла подпись: «Джоди Хоукс, директор».
Первой реакцией Кейт было изумление. Второй – злость. Да что они себе позволяют?!
Она не стала смотреть остальные бумаги. Сгребла их в кучу и бросила в мусорный пакет со старыми газетами. Сверху сунула конверт и хорошенько все примяла.
Из кухни было слышно, как Тони гремит посудой, громко закрывает шкафчики и хлопает дверцей холодильника – показывает, что сам готовит себе ужин, раз уж мать не выполнила его инструкции. «Прекрасно, – решила Кейт. – Пусть выпустит пар». Она включила телевизор и стала смотреть новости. Чуть позже Тони промчался мимо нее в коридор и изо всех сил грохнул дверью своей комнаты. Кейт еще немного подождала, убедилась, что сын не выйдет, и пошла на кухню – оценить масштабы бедствия.
Убирать пришлось до девяти часов.
Кейт приняла душ, легла в постель, но мысли все не желали успокаиваться. Уснула она, когда часы показывали уже одиннадцать с лишним.
Разбудил ее среди ночи Тони.
Он стоял в ногах кровати – вместе с тремя скаутами Тайлера, облаченными в одинаковую военизированную форму. В тусклом свете ночника они напоминали гитлерюгенд. Тони держал какую-то тряпку, вроде наволочки. Не успела Кейт спросить, зачем ему эта штука и что вообще происходит, как он накинул тряпку на голову Кейт. Она ощутила на своем теле чужие руки, жадные, шарящие, грубые. Между ног повеяло холодом – это задрали подол ночнушки.
– Пустите! – закричала Кейт.
Одна пара ладоней схватила Кейт за руку и плечо справа, вторая – слева. Кейт надеялась, что один из этих людей – Тони, потому что двое других занялись нижней половиной ее тела. Парень слева одной рукой зажал голень Кейт, а вторую руку сунул ей глубоко между ягодиц. Парень справа вцепился обеими руками в ляжку Кейт, больно надавив большим пальцем возле влагалища. Ее подняли.
Она ощущала одновременно страх и унижение – причем, что из них было сильнее, Кейт не понимала. Однако разума она не теряла. Похищение? Да, но один из похитителей приходился ей сыном, что давало Кейт явное преимущество.
– Погоди, вот отец узнает! – пригрозила она невидимому Тони. – Отец не просто разозлится, он в тебе ужасно разочаруется. Мы воспитывали тебя совсем не так, учили тебя другому. Слышишь?
Она продолжала читать нотацию, а ее несли: коридор, гостиная, входная дверь…
– Мы идем на улицу? Я не слышала, чтобы закрылась дверь. Ты ее запер? Вдруг, пока нас не будет, в дом нагрянут воры?
