И вот, со вздохом я открываю дверь в свою спальню — или в то, что ею было.
Я ожидала пустоты. Я не заметила, чтобы Алор покидала ужин. Хотя, если честно, я не особо следила за теми, кто не сидел за высоким столом. Она вальяжно раскинулась на своей постели поверх покрывал и в уже залеченной руке лениво вертит кинжал — тот самый, с которым спит каждую ночь.
Её глаза остры, как его лезвие.
— Скажи-ка… Как получилось, что ты, первогодка, которая по правилам может владеть только первыми пятью картами масти, смогла использовать Десятку?
Глава 39
— Я не понимаю, о чём ты, — бросаю я ей недоумённый взгляд, подходя к шкафу и беря сумку. Одежду пусть заберут слуги — она всё равно не моя. Всё ценное у меня в столе.
— Я видела, — её тело замирает. — Ты уничтожила мою карту прежде, чем она успела обернуться.
Я только хмыкаю, совсем не желая сейчас в это ввязываться:
— Кажется, я использовала два Туза и Пятёрку Монет.
— Думаешь, я идиотка? — голос Алор трескается, срывая её благопристойность. — Я знаю, как выглядит магия Монет. Я знаю ритм карт. И пятёрка, даже с Тузами, не способна на то, что ты сотворила.
— Думаю, у тебя был долгий день. И… прости насчёт руки, — мягко добавляю я и продолжаю складывать в сумку вещи из стола, хотя пальцы остаются готовы в любой миг вытащить карту из колоды на бедре. — Такое легко можно…
— Не смей меня оскорблять! — кинжал дрожит в её руке. На постели рядом с ней раскиданы карты. Она вооружена и готова. — Я видела. Точно так же, как видела каждую ночь, когда ты тайком ускользала из комнаты.
— Я и не знала, что у нас комендантский час, — сухо отвечаю я.
— Куда ты ходишь? Это какие-то тайные тренировки? Как ты вообще можешь делать всё, что делаешь? — её голос снова становится требовательным.
— И не знала, что я тебе так дорога, — отмыкаю я ящик стола и пытаюсь незаметно сунуть в сумку те самые карты.
— Я и не думала, пока ты не вмешалась в мои дела.
— Это из-за жетонов? — Эза и она ясно дали понять, что места в Мечах принадлежат им. А так как это единственный Дом, за который я могу бороться… мы теперь прямые соперницы. Трое на два места.
— Это потому, что у тебя явно есть какое-то преимущество, — теперь она откровенно наставляет на меня кинжал. И только то, что она не встаёт с постели, мешает мне достать карту. — Это из-за принца ты можешь использовать более сложные заклинания? Он тайком отвёл тебя к Чаше?
— Я бы ожидала, что уж знать дворянке: Чаша — не единственный способ получить большую силу. Это сложно, но можно тренировать себя. Некоторые Арканисты просто более одарены от природы — как кто-то может бегать быстрее или прыгать выше, — я сохраняю ровный тон.
Она явно принимает мои слова за снисхождение, потому что её щёки заливаются краской:
— Я знаю, как работает магия. Я знаю, что Арканисты совершали паломничество к Чаше ещё до того, как Каэлису пришла в голову мысль об академии.
— Отлично. Значит, ты знаешь, что некоторым Арканистам Чаша вовсе не была нужна. Радa, что поговорили, — отрезаю я. Я знаю, чему их учат, во что они верят. И трудно не верить, когда законы короны душат естественный рост Арканистов, а Чаша и вправду усиливает способности.
— Как ты смеешь… — начинает она.
Я тяжело вздыхаю, перебивая:
— Может, я как раз из тех невероятно одарённых Арканистов. И стала возлюбленной принца потому, что я настолько хороша.
С рыком она вонзает кинжал в столешницу. Он остаётся стоять идеально прямо. В её глазах полыхает огонь, напускное равнодушие рушится.
— Да гори оно огнем, скажи, как ты это делаешь!
— Тут и правда нет никакого секрета, Алор. Я просто пользуюсь теми картами, которыми пользуюсь. Вопреки всему, что тебе твердили всю жизнь, есть не один способ работать с таро или получать их силу.
На мгновение она оседает. Но гнев и недоверие снова берут верх.
— Нет. — Алор вскакивает. — Нет. Я сосчитала все карты, что ты использовала сегодня. Другие могли потерять счёт в хаосе, но не я. Я наблюдала за тобой и раньше. Даже моя сестра не может разыгрывать столько карт за день. Даже лучшие третьекурсники академии на такое не способны. — Она тычет пальцем мне в лицо, и только то, что это не кинжал, спасает её. Но она явно испытывает мои нервы. — Ты что-то скрываешь. У тебя есть тайны, которые ты утаиваешь от всех.
Я открываю рот, но понимаю — теперь это уже не о том, что я скажу.
— А потом ты ещё и отдаёшь один из жетонов Лурен, — добивает она.
Во мне тут же поднимается защитное чувство за подругу.
— То, что я делаю со своими ресурсами, наградами и силами, не твоё дело.
— Ах так? — её губы искривляются в саркастической усмешке. — Это моё дело, если ты так явно хочешь сделать меня врагом.
— Да наплевать мне на тебя! — я резко разворачиваюсь, усталость дня наконец ломает во мне что-то. Алор кажется ошеломлённой, и её лицо стоит повторить ради того, чтобы слова запомнились. — Мне. Всё равно. На. Тебя. У меня столько всего, куда важнее этой жалкой академии, её тупых домов, жетонов и испытаний.
— Забери свои слова назад, — шепчет она.
— Что? — я моргаю. И именно это, из всего, обращает её ярость в ледяную ярость?
