— Её убили за это. — А может, и за большее… если мои растущие подозрения верны. Каэлис явно знал, кто я, уже какое-то время. Пока он основывал Академию, Арина и я жили на улицах прямо через мост. — Мы с сестрой поклялись сделать всё, чтобы найти её убийцу и отомстить.
— Она упоминала.
— Правда? — Я-то думала, она была куда сдержаннее в разговорах с ним… но, может, нет.
Он кивает:
— Ты успела отомстить, до того, как тебя отправили в Халазар?
Я качаю головой:
— Всё началось с одной лишь догадки и полного непонимания. Потом я нашла людей, с кем мама работала — и их рассказы не сходились с версией, что мне дали дозорные. Один человек сказал, что видел её верёвку в Провале — и она выглядела перерезанной. Мне удалось пробраться однажды в архив дозора. Но там ничего не было.
— Они ведут записи происшествий в Провале? — спрашивает он осторожно. Я слышу настоящий вопрос: заботятся ли они вообще о таких, как мы? Описывают ли хоть как-то наши смерти?
— Не детально, но обычно хотя бы заметка в реестре есть. Особенно если человек уже отслужил свой обязательный срок в Провале, а это был второй — в счёт уплаты. Я выяснила, что Стеллисов вызвали в Провал накануне. Но страница за день, когда умерла моя мама, была вырвана из книги целиком. — Я хмурюсь. После того как Бристара приютила нас с Ариной в Клубе Звездной Судьбы, она велела мне прекратить поиски. А когда поняла, что я не остановилась, предупредила: я гонюсь за призраками, которых лучше не находить. Если это скрыли дозорные — значит, были замешаны влиятельные люди. Это только укрепило мою решимость. Мама занималась незаконным — это я знала. Она делала всё, что ненавидела корона, и у них были средства убить её. Но почему они сделали это тайно, вместо того чтобы устроить суд и официально казнить — я до сих пор не понимаю. — Все следы обрывались… пока мне не повезло. Или мне так казалось. Всё сорвалось.
Я подхожу к одному из окон, будто пытаясь физически отстраниться от этого разговора — и от воспоминаний о той неудаче, что привела меня к плену. Мне не следовало доверять Гриву. За то короткое время, что я его знала, он всегда знал, что сказать — какие слова подобрать, чтобы я доверилась ему вслепую. Но и я сама облегчила ему задачу, ведь когда речь шла о смерти Матери и знати, я всегда была — и остаюсь — абсолютно прозрачной.
Занавески усеяны дырами от прожорливых моли. Я удивлена, что ткань не рассыпается у меня в пальцах, когда я отдёргиваю её, открывая вид на город Затмения.
Районы сшиты друг с другом, как лоскутное одеяло. Кварталы, сверкающие фонарями и прожекторами, без шва переходят в те, где окна настолько покрыты грязью, что даже свет свечи не может их пробить. Тёмная полоса освещена больше звёздным светом, чем магией или хоть каким-то практичным светом. Трущобы растекаются на востоке, к подножию гор, что дугой охватывают город, — яма отчаяния… и гнездо сопротивления.
Сайлас встаёт рядом со мной.
— Я часами смотрел в это окно.
Я глухо хмыкаю и переношу вес тела на подоконник. Удивительно, что он выдерживает меня, учитывая общее состояние комнаты. Я ничего не говорю. Жду.
— Я представлял, как, может быть, увижу свою семью, идущую по улицам внизу, — наконец произносит он.
— Что с ними случилось?
— Я… не знаю. — Сайлас трёт затылок, словно неуверен. Будто раньше никогда этого никому не рассказывал. — Я думаю иногда: если буду соблюдать законы короны и поступать правильно, то, может быть, смогу узнать.
Вот почему он так колебался. Мои мысли о том, чтобы бросить его, начинают рассеиваться. Я не могу так поступить… не после всего, что сама пережила. А если его семья всё ещё жива…
— Используй их, Сайлас, — советую я. — Но никогда им не доверяй.
— А ты доверяешь Каэлису?
— Нет.
— Даже несмотря на то, что вы обручены?
— Это временно взаимовыгодное соглашение, — отвечаю и себе, и ему. — Как только оно утратит свою ценность, между нами, не останется ничего, и мы вновь станем врагами.
— Ты думаешь, он поможет тебе найти убийцу твоей матери?
— Возможно. — Я вздыхаю. В лёгкие проникает спертый воздух, прилипший к обивке мебели. Эта цель была единственным, что давало смысл мне и Арине долгие годы. Единственное, что удерживало нас на плаву, когда всё остальное рушилось.
После смерти Матери всё изменилось. Мы потеряли и проводника, и защитницу. Потеряли дом. Мы с головой ушли в поиски правды. Нарушали любые правила, если это означало борьбу с короной и её законами. Месть не вернёт её. Но, может быть, принесёт хоть какое-то облегчение.
— Но сначала… я просто хочу убедиться, что моя семья в безопасности. И быть с ними снова. Вот и всё, — говорю я.
Подбородок Сайласа чуть опускается, взгляд падает в пол.
— Я бы отдал всё, чтобы увидеть свою семью снова…
— Может, клуб сможет что-то узнать о них. Мы уже помогали людям подобным образом. Это то, чем мы занимаемся. — Я отталкиваюсь от окна. — Я знаю, где мы. Доберёмся до них быстро. — Я не вижу Клуба Звездной судьбы с этой точки, но я знаю ориентиры здесь, как свои пять пальцев.
