— С обязательными остановками, чтобы я мог сделать записи, — пожимает он плечом, на котором висит сумка с чернилами.
— Разумеется. — Мне действительно любопытно увидеть, как наносят карту Старшего аркана. Возможно, это даст мне ясность и в отношении моей собственной карты.
Он ведёт нас через дверь спальни и по обветшавшим комнатам этой реликвии прошлого. Спускаясь по лестнице, мы проходим мимо главного входа и направляемся к кухне. В глубине — небольшая служебная дверь: переулок — куда более удачное место, чтобы ускользнуть незамеченными. Кто знает, насколько оживлён главный фасад этого поместья. Хотя, судя по его состоянию — вряд ли сильно.
Сайлас замирает у порога, глаза блестят в тусклом свете. Он словно съёживается, плечи опадают внутрь. Для человека его телосложения, мускулистого, внушительного, он весьма искусно умеет казаться маленьким и неприметным.
У них его семья. Он не сказал этого вслух. Но, учитывая обстоятельства… мы оба можем это предположить. Физическая клетка не удержит человека, чья магия способна унести его куда угодно.
— Сайлас… — Я колеблюсь, не веря, что собираюсь это сказать. Я, честно, собираюсь отказаться от идеи уйти и по-настоящему вернуть себе свободу. Но когда он поворачивается ко мне, с лёгким удивлением во взгляде, все сомнения исчезают. — Если хочешь остаться, можешь. Я вернусь за тобой. Или дай мне вторую карту Колесницы — и я вернусь в твою комнату, когда всё сделаю.
— Я не отпущу тебя из виду.
Я разворачиваюсь к нему лицом.
— Ты прав. Мысль сбежать действительно мелькнула. Но теперь, когда я знаю, что у них твоя семья… я не сбегу. Не могу. После всего, что они сделали со мной и с моей семьёй, я не стану причинять такую же боль другому.
Он поёживается, внутреннее напряжение прорывается во всех крошечных мышцах лица.
— Я не могу тебе доверять.
— Понимаю. — Я киваю. — Мы только что познакомились. Я и сама едва ли тебе доверяю.
— Но я спас тебе жизнь. — В его голосе — искреннее удивление.
— Каэлис тоже. — Это его мгновенно осаживает. — Когда будешь готов.
Сайлас в своём собственном ритме переступает порог. Останавливается, поднимает лицо к небу и глубоко вдыхает. Это напоминает мне, как я поступила, впервые оказавшись в оранжерее. Первый вкус свободы на ветру… даже если «свобода» — это всего лишь иллюзия.
Медленно мы делаем шаг. Вместе. Ещё один. Я подстраиваюсь под его темп. Под каждую его паузу. Под каждый шаг.
Прежде чем я осознаю это — мы бежим.
Мы срываемся в бег по переулку, выскакиваем на улицу. Я вырываюсь вперёд, ведя нас к Клубу Звездной судьбы. Мы петляем между прохожими в плащах и вечерних платьях, как два уличных оборванца, спасаясь от закона. За нами несутся крики, но никаких других шагов не слышно. Мы — слишком быстрые, сливаемся в размытое пятно.
Бежим от тьмы. От грязи. От крошечных коробок, в которые нас запихнули.
Когда в боку будто разрывается всё на свете, я увожу нас в укромный угол. Мы на краю Позолоченного Квартала. Литые фонари, покрытые позолотой, благодаря которым район получил своё название, начинают попадаться всё реже. Я почти ощущаю запах Крысиных Трущоб — значит, осталось совсем чуть-чуть: через Каменные Ступени, затем вверх по Монетному Холму — и мы у Клуба.
Он уже почти рядом. Я почти ощущаю вкус игристого вина, которое подаём в главном салоне — оно сладкое, как каждый глоток тёплого летнего воздуха.
— Не возражаешь, если я передохну? — спрашивает Сайлас. Он даже не запыхался. Очередное напоминание о том, насколько я физически ослабла.
Я качаю головой и вытираю пот со лба. Он присаживается, подтягивает колени, ставит на них сумку и вытаскивает принадлежности для нанесения карты. Бумага — такая же, как у меня, и чернила — самые обыкновенные. Но когда он начинает рисовать, я чувствую мощнейший поток силы. Я стараюсь не выдать, насколько пристально слежу за его действиями.
— Куда мы направляемся? — спрашивает он.
— В Клуб Звёздной Судьбы.
Он издаёт короткий звук понимания — похоже, Арина упоминала его. Я опускаюсь рядом. Мы сидим на ступенях, и немногочисленные прохожие, вышедшие на вечернюю прогулку, не обращают на нас внимания. Всё же Сайлас прячет свою работу — карты он держит внутри блокнота, так что со стороны кажется, будто он делает записи. По мостовой громыхают экипажи, их пассажиры — в блаженном неведении о нас.
— Странно снова оказаться здесь.
— Верю. После Халазара… — Он не смотрит на меня, сосредоточен на чертежах.
— Не только из-за Халазара. — Я замолкаю. — Мы с Ариной родились не так уж далеко отсюда, если можешь поверить.
— Правда? — Его перо замирает. — Она говорила, что вы выросли в Гнилом Логове, а потом жили на улице.
