Человеческое прикосновение по-прежнему кажется мне чем-то чуждым после месяцев, проведённых в Халазаре. Я не возражаю против него — никогда не возражала. Но после стольких побоев, когда единственным прикосновением были удары… теперь в моих плечах живёт скованность, которую приходится сознательно прогонять. Мне нужно заставить себя ответить Грегору на дружеские объятия. Я не позволю Халазару отнять у меня друзей. Не позволю. И будто зная всё это, Грегор прижимает меня крепче. Я пытаюсь выдохнуть из себя остатки тюрьмы.
Когда я отстраняюсь, то внимательно вглядываюсь в него. На нём та же потёртая кожаная куртка, подчёркивающая его широкие плечи и добротный живот. Густые брови нависают над тёмно-бронзовыми глазами. Щетина покрывает подбородок — того же цвета и той же фактуры, что и на его черепе, где когда-то были волосы.
— Ты побрил голову? — Я не удерживаюсь и провожу ладонью по его колючей макушке.
— Год меня не видела, и это первое, что ты говоришь? — Он смеётся от всей души. — Чёрт, Клара. Я думал, ты умерла.
— Я? Да ни за что. — Я слегка улыбаюсь.
— Половина волос выпала от стресса и переживаний. Решил просто сбрить всё к чёрту. — Он тоже касается тонкого слоя щетины. — Ну как, идёт?
— С волосами или без — ты всё равно выглядишь как тот же болван, каким всегда был. — Та же дурацкая, до боли родная улыбка, от которой мне хочется разрыдаться от облегчения.
— Но зато очаровательный болван, да? — Он явно ищет подтверждения, которое не должен был бы запрашивать.
— Без сомнений.
— Вот именно. — Грегор отступает на шаг, и его весь облик меняется, когда он поворачивается к Сайласу. Тепло испаряется, как лужа под солнцем. — А ты кто?
— Друг, — отвечаю я, не дав Сайласу и рта раскрыть. — Благодаря ему я смогла сюда попасть. — Нашла бы я выход и без него? В конце концов — да. Но Сайлас значительно ускорил этот процесс. И мне не пришлось рисковать, затевая что-то безумное на приёме Равина.
— Эту историю я хочу услышать. Да и все остальные тоже.
— Остальные? — Моё сердце делает скачок.
— Ага. Идём, не будем торчать на улице… лучше, если я не буду светиться лишний раз.
— Всё ещё ищешь неприятности? — Я шагаю следом за ним. Сайлас плетётся позади, и я ощущаю его колебание. Пытаюсь бросить ему ободряющий взгляд, но он, похоже, не убеждён.
— Не умею по-другому. — Улыбка Грегора становится кривой, лукавой. — А теперь — голову вниз. Нам не нужно, чтобы кто-то менее дружелюбный тебя узнал. Даже с твоей новой причёской. — Я опускаю подбородок. Стоит немалых усилий удержать в себе поток вопросов.
Мы обходим главные улицы, держась закоулков между кирпичными домами. Ни слова не произносится — из осторожности. Хоть внутри меня всё бурлит от нетерпения, я молчу. За коваными воротами — садовая дорожка, ведущая к узкому таунхаусу. Фасад прост, но здание не уступает остальным в этом благополучном районе. Мышцы понемногу расслабляются, шаги становятся спокойнее, и напряжение уходит — я снова чувствую ту же самую безопасность, что ощущала рядом с Клубом Звёздной Судьбы. На миг я останавливаюсь, любуясь зданием, и в груди туго завязывается узел. Уже сейчас кажется, будто я вернулась домой.
Мы входим в тесную прихожую. Когда я закрываю за собой дверь, замечаю — чуть выше изогнутой дверной ручки — четырёхконечную звезду в форме X. Слева от пересечения выгравирована латунная S, справа — C. Тот же символ был внутри серебряного браслета, который я подарила Арине, когда она уходила в академию.
— Клуб Звёздной Судьбы… — шепчу я, проводя пальцами по едва заметной детали, бывшей когда-то целым миром.
— Бристара говорит, что мы должны как-то сохранить его дух, — с теплотой говорит Грегор, хоть в голосе проскальзывает горечь. Клуб был бы жив и здоров, если бы не… то, что произошло. — Пойдём в гостиную. Там будет удобнее.
Мы проходим во вторую дверь. Коридор раздваивается. Слева — узкая лестница вверх. Справа — череда дверей, в конце — стеклянная, ведущая во внутренний дворик. Первая дверь справа закрыта. Но вторая…
Я останавливаюсь.
Это узкая кухня. Юра стоит у плиты, вполголоса напевая весёлую мелодию из времён, когда работала на речных баржах. Подумать только… когда-то эти песни мне уже надоели. А теперь кажется, будто в жизни я не слышала ничего более прекрасного. Длинные чёрные волосы волнами спадают по её спине, светло-коричневая кожа подчеркивает насыщенность карих глаз. Эти глаза теперь поворачиваются ко мне.
Она замирает. С грохотом кастрюля выскальзывает из её рук и падает на плиту — к счастью, с небольшой высоты, оставив лишь пару капель красного соуса на кафеле. Юра бросается ко мне, обвивает меня руками за плечи. Её ноги подгибаются, как только я обнимаю её за талию, но я с радостью подхватываю свою слегка драматичную подругу.
— Клара! Нет. Нет. Не может быть… — Она отстраняется, хватает меня за лицо, её глаза округляются. — Это ты. Это правда ты. Я думала, ты умерла.
— Говорил же, что это она сбежала, — отзывается Грегор с порога.
— Сам ведь тоже думал, что я умерла, — бросаю я ему через плечо.
