Я проехала не меньше половины пути, когда серое небо надо мной прорезал луч, устремившийся в сторону Порожков. Город выжил, но какой ценой… В момент трусливой слабости я пожалела, что не могу вычеркнуть теснящиеся в голове воспоминания: пылающую таверну, Шрама, зажимающего бок широкой ладонью, черные щупальца тени… Я убила человека сегодня. Пусть это не мой нож вонзился ему в грудь, но фактически убила его я. Всех этих чаров. Я даже не знала, как их зовут, но и они не знали моего имени. Однако пришли забрать мою жизнь, как будто имели на это право.
Меня потряхивало от пережитого, но я сжимала руль и неслась к башне, где был Бастиан, и луч в небе указывал мне дорогу.
Только бы Бас остался жив.
У подножия башни толпился народ, наверху копошились рабочие. Я выскочила из чаромобиля и подошла ближе, прислушиваясь к разговорам.
– Как он мог засветить так далеко?
– Так высший чар.
– Высший не высший, а мозгов нет.
– Какой дом?
– Альваро.
– Где он? – спросила я, и взгляды устремились на меня.
Однако никто не посмел отмахнуться – форма академии чаросвет делала меня персоной, с которой надо считаться.
– Где тот чар, что светил с башни? Он жив? – повторила я.
– Когда увозили, был жив, – с вызовом в голосе произнес крупный усатый мужик.
– Куда? – выдохнула я, схватив его за грудки. – Куда его увезли?
Мой голос сорвался, и я попыталась встряхнуть мужика, но тот стоял неподвижно как глыба.
– В лечебницу при академии, – ответила вместо него какая-то сердобольная бабулька. – Ты не волнуйся, милая, там хорошие целители – все ж самый свет обучается. Думали сразу в Альваро его везти, но далеко. Как знать, может, там каждая минута на счету.
Мужик отцепил мои пальцы от своей одежды и разгладил несуществующие складки.
– Все с ним нормально будет, – заверил он, и в его глазах замерцали искры. – Организм молодой, здоровый, но глупый. Это ж надо – до самых Порожков! Я такого никогда не видел. Столб света! Жар, как от печки! Таким можно хоть всю Ночь осветить, а он…
– А что там с Порожками, кто знает? – спросили из толпы.
– Хоть бы не как с Левыми, – вздохнула бабулька. – Там тоже чар пытался помочь – да толку? Только глаза себе выжег. А ведь молодой был, красивый.
– Говорят, в Порожках проснулась темная кровь…
– Врут! – отрезал усатый чар. – А ну, разошлись.
Я вновь села в чаромобиль и рванула к академии.
Сумерки скоро закончились, солнце выкатилось на небо, озарив все вокруг светом. Академия издали казалась нарядной, как торт, украшенный сливками: все эти башенки, мостики, клумбы. Вот только ворота оказались выгнуты изнутри, как будто их пробивали тараном.
Бросив чаромобиль у здания, я взлетела по лестнице, которую охраняли мраморные символы домов, и заметила среди студентов Фалько.
– Бастиан, – выпалила я, кинувшись к нему.
– К нему не пускают, – вздохнул Фалько, проведя пятерней по огненной шевелюре. Веснушки выделились ярче на его побледневшей коже. – Он у целителей, ректорша сказала, едут еще какие-то светила из Альваро. А с тобой что? Видок у тебя, конечно…
Я побежала дальше.
– Мэди, тебя все равно к нему не пустят, – воскликнул Фалько, едва за мной поспевая. – Ты ничем ему не поможешь!
А вот он мне помог. Свернув за очередной угол, я накинула на себя тень.
– Мэди? – удивленно произнес Фалько, повернув за мной следом. – Мэди, где ты?
Я проскользнула мимо охранника, стоящего у входа в целительское крыло, прошла по коридору, то и дело прижимаясь к стенкам, чтобы не столкнуться с персоналом. Задержалась возле лекарей, собравшихся в кружок.
– Выгорание существенное, что и говорить, – важно произнес один, протирая очки.
– Куда больше меня волнует тот факт, что его резерв оказался поистине впечатляющим, даже для высшего чара! – заметил второй, с козлиной бородкой, как у Строка.
Серьезно? Бас почти выгорел, а его это не волнует?
– Мог ли уровень вырасти под влиянием адреналина? – задумался третий, подняв к потолку сверкающие чаросветом глаза. – Какие захватывающие возможности это открывает, коллеги!
Оставив их вместе с теоретическими рассуждениями, я подошла к посту, за которым сидела пышная медсестра с румянцем во всю щеку – сплошное воплощение здоровья.
– Что там Альваро? – спросила она.
– Хоть бы выкарабкался, – вздохнула вторая, заправляя рыжие кудряшки под белую шапочку. – Что ему на месте не сиделось? Поехал же спасать эти Сумерки, пусть бы их там ночью накрыло окончательно.
Я обошла пост и попыталась заглянуть в записи на столе, но румяная тетка как назло склонилась, закрыв обзор грудью.
– Говорят, он живет с полукровкой, – таинственно прошептала она.
– Куда только смотрят его родители? – возмутилась кудрявая.
Я тоже слегка недоумевала по этому поводу. Права была мать Бастиана – ни к чему хорошему его увлечение тенью не привело.
