– Но та судьба, которая лежит под ногами, тоже наша, – заявил Кейден.
– Разумеется, – согласилась Фелиция. – Чья же еще. И на ней тоже наверняка будут и кочки, и преграды. Но именно фатаруг открывает перед человеком возможность стать самим собой. Проявить свою высшую суть. И это меняет все. Не только его судьбу, но и всего мира.
– От того, что рыбак стал писать картины, мир изменится? – насмешливо спросил Кейден.
Фелиция повернулась к доске и быстро дорисовала дерево, но теперь боковая ветка сама стала стволом. К ней тянулись тропинки чужих судеб, вплетались, перевивались, ответвлялись новые жизни, и тонкая вначале дорога ширилась и росла. У Баса перехватило дыхание. Он будто видел судьбы целого мира, разворачивающиеся на доске. Пальцы Фелиции дрожали, мел крошился, осыпаясь на пол, а потом и вовсе сломался.
Будто опомнившись, Фелиция замерла, отряхнула пальцы, выдохнула. Но когда она повернулась к классу, ее глаза еще полыхали чаросветом.
– Ну что, теперь попробуем угадывать карты? – бодро предложила она. – Вдруг среди вас все же затесался провидец. Правила те же.
Вытащив из кармана платья колоду, перетасовала ее и кнопками закрепила на доске семь карт, рубашкой кверху.
– Посмотрите внимательно. Сфокусируйте третий глаз. И не морщи так лоб, Ларг, наоборот – попытайся одновременно и сконцентрироваться, и расслабиться. Спокойно и глубоко подышите. А потом запишите в тетрадях, какие именно карты прячутся на доске. Кто угадает пять из семи, получит приз – личное предсказание.
– У меня еще от прошлого волосы дыбом, – пробурчал Ларг, щекастый здоровяк из дома белых псов. Его короткие светлые волосы и правда торчали ежиком. – Я не погибну в сражении с тварями ночи. Вот спасибо. Я вообще не планировал никаких сражений! У меня специализация в артефакторике!
– Приступаем, – скомандовала Фелиция и через какое-то время хлопнула в ладоши. – Все написали? Не жульничаем, Найрин. Отодвинь от себя тетрадь. Дописывать позже нельзя. Внимание, я открываю карты… Ну, кто угадал?
Бастиан нарисовал лишь одну карту в своей тетради. Даму. От которой у него и бабочки в сердце, и восторг, и все остальное. Его фатаруг.
Но если Фелиция притащила его на урок за этим, то, в общем, напрасно. Он уже свернул, и будь он проклят, если не пройдет этот путь до конца. Дама получилась носатой и не особо похожей на Мэди, и Бас раскрасил глаза синими чернилами – так лучше.
После того, как меня чуть не выгнали из академии, день пошел на удивление прилично. Профессор Понки забрала мой реферат по гуляке и, полистав, одобрительно кивнула, на архитектуре света я сидела тихо и не высовывалась, и даже Гильденсторм как будто стал относиться ко мне лояльнее. Дал заполнить опрос по дому Альваро, а на прощание отчего-то попросил не держать на него зла. Может, дело в моем внезапно выросшем уровне?
Я бы могла решить, что ректор специально занизила мой чаросвет при первом измерении, но, кажется, она искренне удивилась. Профессоры говорили о том, что уровень мог вырасти, потому что теперь я живу под солнцем, но я знала, что это не так. Довольно просто сложить одно к одному: Бастиан целует меня в таверне – и вспыхивает чаросвет, целует еще раз – и уровень вдруг растет.
– Ты куда потом? – спросил Фалько, расправившись с первой котлетой и воткнув вилку во вторую.
– В библиотеку, – ответила я, скользя взглядом по унылым стенам столовки.
Я хотела поблагодарить Расмуса за внезапную поддержку, быть может – разузнать еще что-нибудь о погибших Левых Порожках, а заодно попытаться найти информацию, которая пролила бы свет на то, что происходит между мной и Бастианом.
– Я сегодня обойдусь без рефератов, – сказал Фалько. – Пойду домой. Может, лягу спать пораньше…
– А как ты попал в закрытый сектор библиотеки? – полюбопытствовала я. – Твой доклад по седьмому дому был просто огонь.
Фалько посмотрев по сторонам, склонился над столом и прошептал:
– Бастиан дал мне ключ.
– А откуда он у него? – так же шепотом спросила я, подавшись вперед.
– Я не знаю, – уже нормальным тоном ответил Фалько. – Сама спроси. Думаю, он и тебе может одолжить ключ, если хорошо попросишь.
– Обойдусь, – отказалась я и лениво поковырялась в салате.
Капусту надо было резать тоньше, подсолить и помять руками, чтобы пустила сок, а масла налить меньше. За столами раздачи виднелась монументальная повариха: вся плотная, сбитая, как крутое тесто. Она воинственно нахмурилась, когда я, поднявшись из-за стола, направилась прямо к ней. Видно, ее стряпню хвалили не часто.
– Добрый день, – сказала я. – Меня зовут Мэди. У меня к вам просьба.
– Все блюда готовятся по нормам, утвержденным советом академии, – скучным голосом уведомила она. – Добавку можешь брать, сколько влезет, но ничего другого я готовить не буду.
– И не надо, – успокоила я ее. – Я по другому вопросу.
Кейден Монтега рассказывал про ужины у Строка, но я в число избранных точно не попаду, хоть наружу вывернусь. Так почему бы не попытаться проникнуть с черного хода?
