Белобрысый здоровяк, который плелся за Рондой, лишь угрюмо кивнул – у кого-то явно утро не задалось. Он потер покрасневшие глаза и широко зевнул, прикрыв рот ладонью.
– А как твое противостояние с Найрин? – спросил Бас.
– Затишье. Я пыталась настучать на нее ректорше по поводу нападения на Мэди. Но наша мадам Шанрис сняла с меня тридцать баллов за модную стрижку своей племянницы и даже слушать не стала.
Бас кивнул. Система образования академии чаросвет казалась спорной, но за долгие годы устоялась, и никто не собирался ее менять.
– А Ларг увешал меня защитными артефактами точно елку, – Ронда потрясла рукой, и подвески на широком белом браслете мелодично зазвенели. – Я теперь бренчу на каждом шагу как Фелиция. Ларг, чтоб ты знал: еще раз увижу тебя у двери в свою комнату – пожалуюсь комендантше.
– И ничего она мне не сделает, – с вызовом ответил Ларг.
– Ты дал ей взятку? – с интересом уточнила Ронда. – Сколько?
– Достаточно, чтобы находиться в женском общежитии столько, сколько мне захочется.
– Но не обязательно при этом спать на моем коврике!
Ларг покраснел и потупился, но упрямо сжал зубы. А Ронда закатила глаза.
– Я так рада, что у нас выпускной курс, – раздраженно сказала она. – Скорей бы уже все это закончилось.
– А я не рад, – буркнул Ларг. – Ронда, – он выдохнул. – Давай сходим куда-нибудь вместе?
– Давай, – согласилась Ронда, и Ларг просветлел лицом, но она безжалостно добавила: – На твареводство. Урок вот-вот начнется.
Они вошли в кабинет и расселись за парты. Найрин пришла перед самым звонком, тряхнула игривой коротенькой челкой и улыбнулась Бастиану как ни в чем не бывало.
– Я была с ней слишком нежна, – с сожалением прошептала Ронда.
– Возможно, именно поэтому ты все еще жива, – меланхолично заметил Монтега. – Как дела, Бастиан? Слышал, таскаешь цветы целыми клумбами?
– Не тебе же, – ответил он.
Монтега так и не сказал ему, что решил насчет Мэди, но Бас почему-то думал, что он ее не сдаст. Это было бы все равно что порвать козырную карту, а Кейден любил поиграть. Звонок прервал их беседы, но профессор Дунгер появился еще через пару минут – запыхавшийся и взволнованный.
– Прошу меня извинить, – сказал он, хромая к кафедре. – В вольерах сегодня сумасшедший дом. Все рычат, воют, царапают стены. Твой Веник, Себастиан, мечется туда-сюда и грызет прутья. А твоя кошка, Ирис, плюнула в меня кислотой.
– Простите, – сказала Ирис без особого сожаления в голосе.
– Ну-ка, давайте перечислим причины возможного нестабильного поведения тварей, – потребовал Дунгер. – Говорю сразу – с кормежкой и содержанием все отлично.
– А может, слишком много света? – все же предположила Найрин, подняв руку. – Все должно быть так, как задумано природой: тварям – ночь, чарам – свет, теням – Сумерки…
Дунгер качнул головой и поскреб шрамы на левой стороне лица. Эпидемия неясного вируса, брачный период, вспышки на солнце – студенты говорили наперебой, и версий хватало.
– Предположу, что это из-за усилений мер безопасности, – сказал Кей. – Я видел, вы поставили энергощиты по периметру.
– Вряд ли твари почуяли чаросвет на таком расстоянии, – задумался Дунгер. – Хотя твой вариант мне нравится. В первую очередь тем, что делать ничего не надо. Повоют и привыкнут.
– Твари могут инстинктивно чуять приближение катастрофы, – сказала Ирис. – У меня сегодня с утра тоже кошки на душе скребут, если честно. Вы не чувствуете? Как будто стоишь под деревом, которое вот-вот упадет.
Она передернула плечами и обхватила себя руками, а Бастиан задумчиво посмотрел в окно. Большая черная птица вдруг вспорхнула словно из ниоткуда, шумно забив крыльями, и полетела в сторону Сумерек. Бас провел птицу взглядом, пока та не превратилась в точку. Он понимал, о чем говорит Ирис: что-то назревало.
***
День выдался суматошным и нервным. Профессор Понки отвела нас в оранжереи, и парни умудрились подраться прямо там, сцепившись из-за ерунды. Арвена вступила в навоз, а когда Лекса начала насмехаться, швырнула в нее вонючим комком, испачкав белую блузку. На архитектуре света одна из блондинок разрыдалась, получив результаты контрольной, но на меня профессор Строк теперь не обращал никакого внимания. А на законах чар профессорша вообще разоралась и выгнала нас всех из кабинета за разговоры, хотя все сидели как мыши.
– Минус! – визжала она, указывая пальцем на выход. – Всем!
– Наверное, звезды как-то не так встали, – предположил Фалько, чей оптимизм, казалось, не могло поколебать ничего. Закрыв глаза, он пошевелил пальцами, как будто играя на невидимых струнах мироздания. – Я чувствую… Чувствую… В столовке сегодня будет рагу. Проверим?
– Я не голодна, – сказала я. Мне и правда кусок в горло не лез. – Знаешь, такое тягостное чувство, как будто я должна куда-то бежать, что-то делать…
– К Бастиану? – предложил Фалько. – У вас, насколько мне известно, как раз есть одно незавершенное дельце.
Он многозначительно ухмыльнулся и подвигал бровями.
– Ой иди ты, – беззлобно ответила я. – Скажи, твоя мама дома?
