Я умолкла, не веря самой себе. Я уже успела рассказать Первому все, что помнила о ночи, обрушившейся на Левые Порожки. О чаросвете, что шел по городу с зубастой свитой. И вот теперь он говорит, что это случится вновь. Из-за меня!
– Мы будем готовы, Мэди, – заверил Первый. – Пусть чаросветы приходят. Они встретят отпор, и их злобные твари тоже. Тени везде. Нас предупредят.
– Я не хотела, – прошептала я, и холодный ветер высушил слезы, что скатились у меня по щекам.
– Ты родилась такой, – ответил Первый. – Здесь нет твоей вины.
Он протянул руку и похлопал меня по плечу.
– Я могу быть полезна! – торопливо добавила я. – Смотрите, у меня появились чары седьмого дома.
Я взмахнула рукой, укрываясь тьмой уже отработанным жестом, и Первый отпрянул и огляделся, а на его обычно непроницаемом лице отразилось явное удивление.
– Мэди?
– Я здесь, – ответила я и взяла его за руку.
Она была сухой и горячей, и Первый не стал убирать ладонь. А я сняла покрывало тени.
– Неплохо, – кивнул он, пожав мои пальцы. – Очень хорошо, Мэдерли! Возвращайся назад в академию. Учись, узнавай свои силы, постарайся увеличить уровень.
Я сглотнула и отпустила его руку.
– Знаешь, у меня для тебя есть подарок, – вспомнил он. – Пойдем-ка со мной…
Мы спустились по крутой лестнице, вышли на берег черной реки, усыпанной хлопьями льда точно перхотью, свернули к лодочным сараям. Из тени выступили темные силуэты людей, и я узнала огромного мужика с тремя багровыми шрамами на лысой башке.
– О, наш маленький чаросвет! – обрадовался он мне как родной и вдруг сгреб в объятия, оторвав от земли, так что мои ноги заболтались в воздухе.
Первый тем временем снял замок и открыл дверь сарая.
– Чаромобиль? – удивилась я, когда меня вернули на землю.
Он был громоздким, со старомодными круглыми фарами, похожими на выпуклые глаза. Когда Первый сдернул с него покрывало, чаромобиль сдержанно заблестел в свете фонаря черным крылом.
– Он слушается только чаров, – ответил Первый. – Как мы с ним ни бились…
– Давай покажу, – предложил Шрам. – Я одно время работал в гараже у чаров. В основном тягал что тяжелое, но кое-чему научился.
– Это очень дорогой подарок, – смутилась я, чувствуя себя ужасно польщенной.
Первый открыл мне дверцу, и я села за руль. А Шрам умостился на пассажирском сиденье.
– Значит, кладешь руки на руль.
Я послушно положила ладони на темно-коричневую кожу, и машина вздрогнула, оживая. Я ощущала ее как большого сильного зверя, который просыпался, вытягивал лапы, жмурил глаза после долгого сна. Фары поморгали и зажглись чаросветом, разгоняя постылый мрак.
– Медленно и нежно нажимаешь правую педаль, – подсказал Шрам. – И крутишь руль.
Чаромобиль тронулся с места, выезжая из старого сарая, и я ошалело улыбнулась. Первый махнул рукой и скрылся в Сумерках, даже не выслушав мою благодарность. А я медленно катилась по дороге к таверне.
– Тетя Рут с ума сойдет, – выдохнула я.
Как бы только отбиться от банок и – особенно – огурцов. Шрам научил меня тормозить, поворачивать, разгоняться. Чаромобиль словно обладал собственным разумом, двигаясь плавно, как кошка.
– Спасибо, – поблагодарила я Шрама, притормозив возле таверны.
– Тебе спасибо, Мэди, – внезапно ответил он.
– За что? – искренне удивилась я.
Меня-то уж точно не за что благодарить – я все делаю не так: я подставляю жителей Сумерек, едва держусь в академии и с куда большей легкостью завожу врагов, чем друзей.
– За надежду, – сказал он. – Смотри, а тут сигнал.
Он нажал на середку руля, и машина вдруг громко взвизгнула, я вместе с ней, а Шрам рассмеялся густым гулким басом.
***
Я вернулась в академию этим же вечером. Тетя Рут уговаривала меня переночевать в таверне, но мне нужно было делать домашку и не терпелось обкатать чаромобиль. Будь моя воля, я бы объехала на нем весь Солнечный рубеж. За рулем я казалась самой себе такой взрослой, будто мне теперь все по плечу. В самом деле, если я могу управлять такой огромной штуковиной, но что мне стоит справиться и со всем остальным.
Хотя поездка в Сумерки внесла еще больше сумятицы в мою душу. Рядом с Первым я снова чувствовала себя маленькой девочкой, о которой так надолго забыла. Было бы так просто назначить его главным, передать ему ответственность за свою жизнь. Но чем больше я думала, тем меньше мне нравилось то, что я услышала.
Я притормозила на небольшой площадке позади башни Альваро. Чаромобиль Баса тоже стоял здесь – куда более новый и быстрый, с хищными линиями и слегка прищуренными, как его глаза, фарами.
– Ты мне нравишься больше, – заверила я свой чаромобиль, погладив его по рулю.
Бас был дома. Я услышала голоса, еще поднимаясь по лестнице, и уже привычно набросила на себя пелену тени. Тихонько вошла в зал, проскользнув в приоткрытую дверь.
Перед входом в мою комнату появился новый букет. На этот раз – охапка белых роз. Три других букета выстроились вдоль стены поодаль. Еще немного – и башня Альваро станет напоминать цветочный магазин моей матери, хотя там места было поменьше.
Бас поправил розы, отошел к двери в мою комнату и придирчиво посмотрел на букет.
