Последнее меня поразило. И я до конца не понимала, что именно он имел ввиду. Все его записи были в основном скупы на объяснения. И этому были причины. Когда ты обладаешь столь редкими, уникальными способностями, об этом не хочется кричать направо и налево. Если у тебя есть голова на плечах, то понимаешь, что рано или поздно это может сыграть с тобой злую шутку. Гораздо безопаснее не посвящать никого в свои тайны.
Я перевернула страницу дневника, одновременно поглаживая мерлока другой рукой по спине, и наткнулась на рисунок дракона. Это был первый рисунок, который Тимилис делал в своём дневнике.
Дракон был изображен разъярённым, чрезвычайно опасным. С упёртыми в землю крыльями и низко опущенной вниз головой в хищном угрожающем оскале с раскрытой пастью. Даже наскоро набросанный рисунок внушал трепет и страх. И вскоре я поняла почему.
В этой записи Тимилис рассказывал о своём подопечном. Он был наставником наследника тех времен. Карион, как его упоминал тёмный эльф, был сильным драконом, но кроме этого очень вспыльчивым и легкомысленным.
Насколько помню, я читала, что Тимилис спас ему жизнь. И видимо его он и изобразил на рисунке.
Вот только то, что я прочла дальше заставило меня надолго впасть в ступор. Карион впал в безумие. А точнее, начал дичать. Ему повезло, что в тот момент рядом с ним был Тимилис. Тёмному эльфу удалось сдержать безумие наследника и предотвратить его превращение в дикого дракона.
Но это было невозможно! Непреложной истиной всегда было знание о том, что если дракон дичает, это невозможно остановить!
Однако записи тёмного эльфа говорили об обратном. И именно его магия помогла ему в этом!
Далее тёмный эльф подробно делился своими воспоминаниями и впечатлениями. Он описывал, как «соединился с сознанием Кариона и успокоил его». Писал, что это «единение» было потрясающим и ничто так не помогает понять другого, как возможность «очутиться в его голове».
Совершенно точно, здесь говорилось не о чтении мыслей и не о внушении каких-то эмоций. Тёмный эльф говорил о способности воздействовать на сознание и душу. Соединяться с эмоциональным состоянием.
Всё это было настолько невероятно, что от волнения у меня начало покалывать в пальцах. Мне нестерпимо хотелось узнать: могу ли я также «сливаться» с эмоциональным состоянием других? И похоже ли это на нашу связь с мерлоком? Или здесь совсем иной вид ощущения эмоционального состояния?
Увы, выяснить это не так то просто. И несмотря на горящую в душе надежду, что я могу также, я понимала, что совершенно точно не хотела бы оказаться в той же ситуации, что и Тимилис. Я обычного-то дракона не видела в истинном обличии, не то, что одичавшего.
Послышался стук в дверь. Я быстро поднялась с постели и спрятала дневник под подушку. А затем открыла дверь.
— Привет, — Нелли, заглянувшая в гости, нерешительно застыла в дверях.
— Привет, Нели! Проходи!
После объявления о помолвке я ещё не говорила с ней. Поэтому не только она сейчас неуверенно замерла на месте.
— Ты, оказывается, обручена с Амероном, — эльфийка неуверенно теребила край своей серебристой мантии, а её голос был полон сомнений.
— Да. Так вышло. Это очень долгая история. Если честно, я сама не поняла, как ввязалась в это, — я вздохнула и посмотрела на неё. — Всё произошло очень быстро.
— Почему ты не рассказала мне?
— Я не знала как сказать об этом. Думала ты расстроишься, — осторожно ответила я, надеясь, что эльфийка как обычно не станет придавать слишком много значения услышанному.
— Я с Лиеном, Лисса. Почему я должна была расстроиться? — в её взгляде сквозила обида и обвинение.
— Я... Я незнаю, — говорить ей, что мне всё ещё казалось, что она не забыла Амерона, было бы очень опрометчиво сейчас.
— А я знаю! Ты всё же на него запала. И не хочешь это признавать. Хотя говорила, что он совсем не в твоём вкусе.
Холодность и уверенность в её тоне звучала как пощёчина. А ещё в нём была слышна ревность. Я была права!
— Вот поэтому я и не говорила никому об этом, — ответила я. — Потому что предполагала, что вы всё поймёте не так.
— А как? Как я должна это понять? Что ты не влюбилась без памяти в самого завидного жениха Лирелии? И не ответила радостно «да» на его предложение руки и сердца? — в её глазах заблестели слёзы, и я окончательно запуталась, не понимая, что именно движет эльфийкой. Ревность или обида от того, что я ничего не рассказала ей? — Тогда расскажи мне, как всё обстоит на самом деле! Расскажи!
Под конец она крикнула мне в лицо, а я отшатнулась, не ожидая от неё столь сильных эмоций.
— Я не могу рассказать, Нели, — ответила ей. Потянулась к ней, но она тут же отшатнулась от меня. — Я хочу рассказать. Но не могу, — тиски клятвы вновь сжали горло, и я могла лишь сожалеюще смотреть в глаза не верящей мне подруге. — Правда, не могу.
Она разочарованно смерила меня пренебрежительным взглядом и сделала шаг назад. Взялась за ручку двери и прежде чем уйти, вновь повернулась ко мне.
