Всё началось с того, что он вытащил из отца, зачем ему, неодарённому, магическая библиотека. Нет, приобретать книги в такой дом противозаконно. Но читать их не является таким страшным правонарушением. На тот момент мама была уже мной беременна, и целитель говорил о возможности рождения спонтанной магички. Он чувствовал слабые колебания магии, но убедиться в этом можно было только после рождения ребёнка. Но возможность рождения спонтанного мага уже ставила под запрет приобретение магической литературы, до тех пор, пока я не войду в возраст совершеннолетия и не обуздаю дар. В не магической семье некому было за мной наблюдать и учить. А ещё предотвратить выброс магии, если я открою её преждевременно и не возьму вовремя под контроль. Не маги этого всего просто не смогут увидеть и проконтролировать. Но плод в животе, читать магические книги не может. И сохранить в памяти прочитанное, даже если бы читала беременная мать, а не отец, связанный со мной только родовой кровью, тоже не смогла бы. Прецедентов не было. Так вот, отец рассказал ему о своих затруднениях. И парень загорелся помочь, с правом стать сначала работником. А после, если сотрудничество устроит обоих, то и компаньоном.
К слову, так и случилось. А на тот момент они разобрались с тонкостями общения с призраками. Видеть их и говорить с ними могли только маги. И то, сильный дух, каковым, к слову, был наш хранитель, мог показаться только тем, кого сам видеть желал. Иначе девчонки исходили бы визгами при встрече с хранителем. А он, судя по его похотливой морде, мог ни в чём себе не отказывать, в плане посмотреть. Вот потрогать не мог. Что, судя по всему, доставляло ему неприятные моменты. Желание он ощущал в полной мере, а вот удовлетворить не мог. Даже самостоятельно. Без, недоступных ему, прикосновений. Желание, оно ментально. А ручки и прочие части тела — физическая составляющая. А её у призраков нет. Потому, как мы поняли из его сбивчивых оправданий, от подглядываний он воздерживался. Слишком мучительно. Вторым ограничением для призраков была невозможность солгать. Про остальное молчу, поскольку в данный момент мы собирались воспользоваться этим запретом. Я задала прямой вопрос. Именно на такой он солгать не сможет. Призраки могут умалчивать и не договаривать, чем наш хранитель беззастенчиво пользовался, обходя ректора.
— Ну, из королевской, — недовольно пробурчал он и предугадывая следующий не менее прямой вопрос выпалил сразу всё, что он считал постыдными тайнами.
— Его, королевского отпрыска, осудили на посмертное пребывание в теле призрака, поскольку он опорочил королевскую честь, позволив себя убить мужу-рогоносцу. В самый момент удовлетворения плотского желания. И король, который решил образовать здесь девичью Академию, об этом не знал. Осудили меня тайно. И сделали хранителем замка ещё при закладке первого камня. Я был всего из второго поколения династии. Первым королём семьи Ниверлингов стал мой отец.
— А как же вас обнаружили? — удивлённо воскликнула Гизем, — и как смогли поймать и осудить? Заставить служить…
— Видите ли, девушки, — ехидно заметил призрак, — на труп королевского наследника сбегаются все официальные службы. Магии, целительства, дознания, и прочее. Мой дух, который потерял своё тело в момент эйфории, оказался не с состоянии совершить переход от физического к духовному и уйти на перерождение. Он завис над телом, где его и застукал королевский Архимаг, поймал в ловушку для призраков и побежал жаловаться папочке. Мы друг друга взаимно ненавидели. Он достал меня с попытками женить. Мне было всего сорок пять. А от меня упорно требовали официальных наследников. А чего мне спешить? Я ещё хотел свободы. В двадцать мне вшили артефакт, чтоб никто из девиц не подловил меня на зачатии бастарда. Они оба с этим проклятым интриганом знали о моей слабости…
— На передок, — хихикнула Эш, с приютской непосредственностью.
— Фу, как грубо, детка, — слабости к прекрасным дамам. А этот Архимаг… орочий выкормыш, урод и зануда, уже наградил моего отца своей доченькой, подарившей нашей династии фамильный носик.
— Ваше высочество, — ужаснулась я, — это вы так про деда и матушку? Вы что же её совсем не любили?
