— Саю придётся всё рассказать, — заявила я подругам, — он, хоть ректору и не нажаловался, но сам точно перекроет нам выход в лес. Так что за камнями придётся посылать его. Скажет, что сам нашёл ту подмытую берёзу и камни под ней. Только мне очень хочется провести эксперимент с цветом.
— А я скажу, что Сай подарил камни мне, — выпалила Эш, — пусть ректор посчитает, что я ему просто нравлюсь. Он же не знает как всё на самом деле.
— Это ты не знаешь, — решилась, наконец, я, — ты ему действительно нравишься.
И я рассказала про подслушанный разговор. Эш, предполагаемо разобиделась, что я скрыла от неё такую важную информацию. Даже начала упрекать, что так подруги не поступают.
— Ты не права, — вдруг вмешалась наша тихоня Диля, — Аэлла хотела, что бы Сай сам сказал тебе такие личные слова. Ведь от него тебе их слышать было бы намного приятнее. А то, что я нравлюсь Марсену, сразу понятно. И не только мне. Я видела как хихикают девчонки, и крутят у виска пальцем. И шепчутся, что он орк. Только они глупые. Когда Марсен смотрит в мою сторону, возникает такое ощущение, что все вокруг просто пропадают. Он видит только меня. Ни один мужчина ещё не смотрел на меня так. Как будто в мире нет других женщин. Если бы он попросил мою слезу, я бы ему не отказала. Только, наверное, у вас здесь другие законы. Мне придётся рассказать ему, что он должен будет обменяться со мной камнями. Иначе я не буду считаться ему женой. Только ваш ректор тоже прав. Мне нужно научиться владеть своей магией. Артефакт это хорошо, конечно. Но я не хочу переноситься неведомо куда, без возможности управлять этим процессом. И вообще, мне просто очень понравилось учиться. Я всё время занята тем, что считаю важным. И сама стала чувствовать себя кем-то значительным. Да просто кем-то, а не пустым местом, годным только для битья и постели.
— Дилечка, — поразилась я, — да ты как будто вылупилась из волшебного яйца. Ты не представляешь, какой прекрасной ты выглядишь, когда воодушевлена. Этот Марсен просто не мог в тебя не влюбиться.
Эш выглядела растерянной. Слова Дили поразили её. И это было заметно по замешательству, написанному на её лице. Видимо, чувства эти были внове для огневички. Она была страстной, вспыльчивой и увлекающейся. Но такой глубины чувств, какую показала Диля, в ней не было.
— Так странно, — тихо сказала она, — ты жила в таких условиях, где про любовь и подумать странно. А ты так тонко чувствуешь все оттенки отношений между мужчиной и женщиной…
— Это не так, — возразила Диля, — моё понимание настоящих чувств имеет гораздо более глубокие корни. Ты забываешь за что был наказан мой род. И, самое главное, никак не соотносишь его с самим фактом наказания. Это женщина моего рода была возлюбленной бога. И наши женщины умеют любить, как никто другой. Мы жертвенны и заботливы по отношению к семье. А мужчины нашего рода не понимают, что именно правильное отношение к своим парам и будет тем, что положит конец проклятию. Но мы не можем сказать им об этом. И не только им. Мужчинам вообще. На нас наложен божественный запрет. Поэтому для меня так ценно искреннее чувство Марсена. Его восхищение и забота. С тех пор как я увидела, что он одарен любовью, которую принял так, как это и предписывает бог пустыни, для меня не может быть другой пары. Над нами божественное благословение. И мне осталось только терпеливо ждать, когда придёт время обменяться слезами бога, в знак верности и чистоты невесты.
Смотрите, мой камень, чист и прозрачен, как слеза. Моя неверность или отсутствие внутреннего согласия на брак сделала бы его мутным. И камень жениха при обмене своей прозрачностью покажет чистоту его чувств. Сейчас процесс обмена проводится без свидетелей. Когда-то заключение союза сердец было всеобщим праздником для всех. С момента наложения проклятия всё изменилось. Наши мужчины пока ещё ни разу не передали камень невесте в безупречной прозрачности. С девушками изредка это случается. И это породило варварский обычай избивать жену за помутневший камень. Мужчины объясняют это неверностью. И даже если физическая чистота девушки после консумации будет доказана, они объявляют это изменой дурными помыслами. Ведь, если ты не желаешь своего мужа, значит желаешь другого. К слову, после обмена на слезу бога надевают бархатный мешочек. Он, как и женщина в браке, не имеет право больше открывать свой лицо ни перед кем, кроме бога. Сами понимаете откуда пошли эти обычаи. До проклятия мой народ заключал браки исключительно по любви. Алмазы и тогда служили для брачного обмена. Только тогда их не называли не слезами бога, камнями обмена или камнями согласия. Под многие старые обычаи тогда подводили легенду. Все пытались найти путь к снятию проклятия. Ведь до трагедии камни обмена поднимались над головами брачующихся и с гордостью демонстрировали их чистоту. Если камень мутнел, брак не мог состояться.
