В груди чуть ощутимо защемило, сбивая охватившую меня эйфорию. И зачем только вспомнила? Все равно же не передумаю. Раз решила жить — выживу. И плевать на дурацкие привязанности.
Переведя дыхание, я наконец подняла глаза на того, кто все еще поддерживал меня после танца. Светлый. Инквизитор. Бывает же так.
— Никогда не думал, что увижу это. Правду говорят, от танца пустынницы можно потерять и разум, и душу. — Заметив мой взгляд, мужчина улыбнулся: — Алев Свейн. Нас представляли друг другу, но вы, наверно, уже забыли.
Вспомнив, в каком состоянии я пребывала с момента появления на горизонте Марикая, я смущенно опустила глаза.
— Фидда, — негромко ответила я.
— Знаю. Как я и сказал, нас представляли друг другу. Но вы были так погружены в свои мысли, что, наверно, и не заметили этого момента. Рад, что ваши печали вас уже покинули.
Не покинули, но затаились. Я все еще нахожусь под магией танца. До следующего утра точно. А потом можно будет снова подарить этому миру кусочек счастья и удачи — думаю, в Зардии зрители всегда найдутся. Тем лучше. Может, удастся вытеснить из груди эту тоску. Раньше надо было этим заняться, но я так старательно гнала от себя мысли о Маше, что почти поверила в собственное безразличие.
— Вам понравился мой танец?
— Он был великолепен. Как и танцовщица. — Мужчина, не отрывая взгляда от моего лица, чуть наклонил голову. Всего лишь признание мастерства, а меня уже бросило в краску и сбилось дыхание. — И, Фидда, давайте обойдемся без этой официальщины. Можете называть меня Алевом и на «ты». Если вы не возражаете, конечно.
Я таю. Знаю, что это лишь эффект от танца, но все равно это нервирует. За последнее время я так привыкла быть рассудительной и трезвомыслящей, что сейчас от одного его взгляда чувствую томление и жар. Еще немного — и я окончательно потеряюсь в этих ощущениях…
— Я не против. Сама не привыкла ко всем этим церемониям. Мы живем проще. И веселей, — шире улыбнулась я. Наверно, не стоило напоминать светлому о свободной морали пустынников, но я сейчас была не в состоянии отфильтровывать лишние слова.
— Хотелось бы мне на это посмотреть…
А может, и не отпугну его. Абрахаса вон тоже сначала привело любопытство, а потом он так и остался — в смехе моей сестры и голосе брата. Значит, и прочие светлые все-таки способны рассмотреть притягательную красоту пустынниц и их танцев.
— Приезжай по весне к границам Пустыни — увидишь. Многие семьи собираются там и устраивают настоящий праздник. К нам тогда и гости захаживают. Мы всем рады.
— Мне считать это приглашением? — Алев многозначительно посмотрел на меня.
Я заливисто рассмеялась. Вообще-то приглашением был сам танец, а мои слова не более чем дань его любопытству.
— Считай, считай. Хотя не советую при встрече с остальными упоминать мое имя — заревнуют. Да и девушки у нас любопытные, при желании все вызнают. — О том, каким способом они обычно это делают, лучше умолчать. Пусть сюрпризом будет. Есть у нас такие искусницы, что даже государственные тайны раскрывать научились. А главное — потом никто и не помнит, кому что сболтнул.
— И что? Действительно так просто принимают? Я слышал, что в Пустыню без приглашения лучше не ходить.
— Смотря с чем придешь. Если с миром и открытым сердцем, то не обделят ни теплом очага, ни лаской. А если с мечом и камнем за пазухой, то даже пески не пропустят тебя. Мы рады гостям. Нам нравится, когда любуются нашими танцами. Ведь если подарил счастье другим, сама Пустыня станет к нам добрей.
— Чудные порядки, — негромко отметил Алев. Я лишь пожала плечами. Я так выросла. Мне кажутся дикими лицемерие светлых и откровенная трусость темных. Пустыня учит открытости и искренности — и в словах, и в поступках. Такой была наша богиня. И пусть многие ее считают кровавой и жестокой, для нас она нежнее родной матери. Возмездие ведь разным бывает. И далеко не всегда оно приносит лишь боль и слезы.
— Какие есть. — Я легкомысленно пожала плечами, не желая вдаваться в подробности и начинать неизбежный спор. — Может, потанцуем? Второй такой танец я, конечно, сейчас не осилю, но что-нибудь более простое — вполне.
Инквизитор лишь протянул мне руку. Кажется, он был совсем не против продолжить наше знакомство. Пока в танце.
На Маша было жалко смотреть. Вот спрашивается, если хочешь вмешаться, то какого демона стоишь в стороне?! Боишься оставить взбалмошную Королеву даже на пару минут? Ну и кто после этого дурак? Я, конечно, все понимаю, но на лице нашей кошечки большими буквами написано, что она нашла себе кавалера на ночь. И если в ближайшее время мой «щит» не вмешается, то точно проморгает ее. Или он думал, что пустынница станет его ждать всю следующую вечность? Так это не про Фидду! Она и так слишком долго вела себя образцово-показательно.
